Покончив с делами, мы играли. В настольные игры – в «Лошадок» и в «Тысячу миль»… Конечно, она умела считать: складывать выпавшие на кубиках цифры, чтобы знать, на сколько полей передвинуть свою лошадку, или складывать на карточках числа 75 и 50, обозначающие скорость, без чего не «проехать» тысячу миль. В два года она уже могла отсчитать мне шестнадцать капель лекарства для щитовидной железы. Я ее проверяла: «Какое число после двенадцати? А перед пятнадцатью? А в обратную сторону считать умеешь?»

Но больше всего ей нравился «Скраббл». Она очень любила играть в него, я – гораздо меньше. Ведь выигрывала вечно она. А еще, хотя ей это было и незачем, она выдумывала несуществующие слова. «Эволюционизатор», «ящеризм»… Чтобы использовать буквы, дающие сразу десять баллов! Лили умела достойно принимать поражение, но всегда билась за победу. Состязаясь с ней, я недолго оставалась впереди. Как и мои старички, которые в конце концов стали ворчать, что она не оставляет им ни единого шанса!

В один прекрасный день у нас появился словарь, и Лили стала меньше жульничать.

Лили

Перейдя во второй класс, я попросила купить мне словарь.

Мама спросила:

– А настоящую книгу ты не хочешь?

– Но, мам, это и есть настоящая книга.

Габриэль

На полках супермаркета выбор был невелик: словари для 6–9-летних, что восьмилетней Лили уже не годились, или же взрослые издания, Larousse и Le Robert[10].

– Larousse! – воскликнула она, не раздумывая.

Конечно, ведь он был лучше: именно его дарили победителю телеигры «Вопросы для чемпиона»[11].

<p>Глава 12</p>

Габриэль

Иногда, возвращаясь с работы позже обычного, я заставала ее перед телевизором. И это всегда был один и тот же канал. Я уходила от моих старичков, которые смотрели третий канал, приходила домой – Лили смотрела его же. Тоска!

Едва на экране появлялась заставка викторины, Лили начинала подпевать. Она была так увлечена передачей. Отвечала молниеносно, ругала участников, если они чего-то не знали, осыпала себя упреками, когда не могла ответить, хотя должна была. Короче говоря, играла так, будто на кону стоит ее жизнь.

Я садилась рядом, но почти не слушала. Разбирала белье – потом каждая складывала свое, и я убирала его в шкаф. Лили пыталась заставить и меня отвечать, но вскоре поняла, что мне это не нравится. Сколько раз я пыталась – в тех редких случаях, когда точно знала правильный ответ, – но почему-то всегда ошибалась…

Лили

Мы с мамой не смотрели телевизор вместе. Нам нравилось разное.

Мама любила сериалы, обычно мелодрамы, иногда детективы. По вечерам она засыпала перед телевизором, но, кажется, это не мешало ей следить за сюжетом. А я не могла усидеть рядом, мне становилось скучно. Не знаю, что уж ее привлекало, но она так радовалась, так предвкушала, как будет смотреть очередную серию, когда подойдет время, которое она отметила в газете.

Наши вкусы более или менее совпадали, только когда мы ходили в кино.

Габриэль

Иногда по средам после обеда мы ходили в кино. У меня были купоны на пятидесятипроцентную скидку, а Лили полагался детский билет. Наш маленький выход в свет – не считая ста пятидесяти трех еженедельных походов в библиотеку. Больше всего мы любили комедии.

Лили

Я с удовольствием ходила с мамой в кино. И никогда не знала, что мы будем смотреть. Это оставалось для меня сюрпризом. Но это всегда были популярные фильмы, лидеры кассовых сборов.

Габриэль

Когда я была маленькой, родители включали мне фильмы, которые вызывали у меня отвращение к человеческой природе. «Человек-слон», «Кинг-Конг»… Что у них было в голове, когда они оставляли меня наедине с этим? Я уберегу Лили от подобных фильмов. Незачем показывать ей изнанку жизни. Она и так очень скоро ее увидит.

<p>Глава 13</p>

Лили

Поджидая маму с работы, я накрывала на стол – обязательно ставила свою любимую сиреневую тарелку с белым ободком; она давно уже была вся щербатая, но я не соглашалась расстаться с ней, – и мама тут же приходила. Иногда я готовила ужин: ничего особенного – полуфабрикаты, которые можно разогреть в микроволновке, бутерброды или салат из помидоров и огурцов.

Боялась ли я, что мама может не прийти? Высматривала ли ее, припав к дверному глазку? Не помню такого. У меня не возникало тревожной мысли, что меня могли бросить. Мне не случалось думать о том, что будет, если однажды мама не вернется. Нет, она всегда была рядом.

Габриэль

Я была очень пунктуальна. Никогда не задерживалась, не предупредив Лили. Не только потому, что мне не свойственно, – для нее это могло иметь гораздо более серьезные последствия, чем для любого другого ребенка.

Хотя, конечно, работая лишь до пяти часов вечера и оставаясь дома по средам, зарабатывала я не то чтобы много. Зато мы были счастливы.

Лили