Читаем Поле чести полностью

Да, существует оппозиция. Да, это люди высокой чести, люди, действующие по своим убеждениям, нравятся они вам или нет, и вы это должны учитывать. Не все же мы здесь куплены, не все же мы живем здесь на золото партии в конце концов. И любой гражданский мир может начаться только с того, что будут хотя бы приблизительно, хотя бы на малую толику учтены интересы оппозиции и признано ее законное право быть таковой. Здесь даже намека на это не содержится. Здесь не содержится намека на то, что существует в стране много-много миллионов людей с убеждениями диаметрально противоположными. Ведь проблема действительно не в том, чтобы привести общество к согласию. Не будет согласия между обобранной старушкой и президентом коммерческого общества. Никогда не будет. Равно как и не будет согласия в этом зале. Но мир возможен, и этот мир мог бы быть возможен в том случае, если бы этот документ учел основную и наиболее, скажем так, серьезную трагедию сегодняшнего момента — наличие оппозиции.

Да, мы действительно в 1991 году практически лишились Родины. К 1994 году мы оказались гораздо более сильны, чем это предполагалось, с нами даже подписывают какие-то договоры, осчастливливают договорами, в которых нет ничего. В таком виде это действительно не плохо и не хорошо — это просто несерьезно. Если с учетом мнения оппозиции этот договор может быть расширен и дополнен ее требованиями, ее интересами, тогда о его подписании можно подумать. А пока это просто бумага.»

/Из Бюллетеня № 34 заседания Государственной Думы 20 мая 1994 года. Предметом дискуссии стали высказывания комментатора Российского телевидения Н. Сванидзе в адрес некоторых депутатов/ .

Невзоров А. Г. «Я хочу вас уверить, что та ложь, которая раздражает три четверти этого зала, — ложь безостановочная, ложь искусная, ложь, которая делается путем умелого (научились уже, слава Богу, за годы перестройки) смещения вроде бы невидимых акцентиков, будет продолжаться. И гарантия того, что эта ложь будет продолжаться, — даже, скажем так, та определенная порядочность тех людей, которые эту ложь распространяют. Да, они сделали себе свои, скажем так, идеологические лица, они сделали свои идеологические накопления в страшнейшие для нашего Отечества последние три года. Мы помним, что они проповедовали, поэтому для них теперь идти на попятную невозможно. А вы для них — живой раздражитель, живое зло, и, как вы сами понимаете прекрасно, три четверти этого зала всегда будут ненавидимы телевидением с определенной идеологией. Что там Жириновский, что там обвинения в каких-то взятках?! Буквально на днях некто Сторожилов, по-моему, который ведет «Момент истины», или, извините, Караулов, — он употребил слово «мразь» по отношению к мальчишкам, у которых вся грудь в орденах, мальчишкам-добровольцам из Приднестровья, мальчишкам-добровольцам из батальона «Днестр» и других добровольческих и регулярных формирований Приднестровья, мальчишкам, которые действительно своей грудью закрыли родную нам с вами русскую и русскоязычную республику. И это слово «мразь» там — норма, это слово «мразь» не обсуждается и не осуждается. Я был великим хулиганом в эфире, но слово «мразь» я себе не позволял никогда. Равно как и вот так вот, с кондачка (кому-то не понравилось это выражение) просто подкинуть идею о каких-то взятках.

Это ненависть! Это ненависть, и вы должны себе очень хорошо отдавать в этом отчет. И ненависть говорит устами так называемого российского телевидения. И это гарантия того, что эта ложь будет. Леушкин, замечательный Леушкин предложил до решения суда не лишать российское телевидение аккредитации здесь, в Государственной Думе. Но я могу вам сказать, что пока мы будем ждать решения суда, у нас возникнет необходимость ждать решений еще пяти судов! Потому что подобные ситуации будут повторяться и, скажем так, мягко говоря, нелюбовь практически ко всей этой Государственной Думе… Вы же для них все равно… ведь они улыбаются, мило говорят… Приходит с моржовыми усами Лысенко и что-то объясняет про часы в эфире… Но мы же прекрасно знаем, как много они могут сделать в деле «разжигания национального согласия», что мы для них все равно «красно-коричневые псы», что мы для них все равно нечто, безумно мешающее этой стране на ее пути к «светлому будущему», что мы все равно фашисты и нелюди. И они это знают твердо, и в решительные минуты у них всегда это проскальзывало — и 19 августа, и в марте 1993 года, и в октябре 1993 года. Поэтому они будут лгать, поверьте мне. Исходя из этого считаю необходимым поддержать проект, представленный Леушкиным, о создании собственного телевидения. Плохое оно будет, хорошее, но это будет по крайней мере свободное от этой безумной и агрессивной лжи телевидение.

Анатолий Лукьянов и Александр Невзоров. Государственная Дума. Январь 1995 года.

В кабинете депутата А. Невзорова. Государственная Дума, 1994 год.