Читаем Поле чести полностью

А. Невзоров: Он делает вид, что никуда не вставал. Он же хитрый, разный с собеседниками, несмотря на такую солдафонскую внешность. Он смертельно хитрый, может, умнее и хитрее даже Бурбулиса…

А. Проханов: … И Лебедь вовсе нам как бы не важен, не дорог и тем, что в разговорах с Гуцким здесь, в октябре 93‑го, послал всех защитников «Белого дома» в этот костер и сказал: мол, сами заварили, сами и расхлебывайте, пропадите вы все пропадом… А он нам важен и дорог тем, что в трагический для Приднестровья час…

А. Невзоров: …оказался тем, кем надо…

А. Проханов: …Сменил этого мерзавца Петкачева, возглавил 14‑ю армию. Они проделали там несколько прекрасных операций, выбили румын со всех плацдармов, и, по существу, Лебедь спас Приднестровье. Для нас драма — в столкновении одного любимого детища с другим: Приднестровья в целом с Лебедем…

А. Невзоров: Да, так, согласен…

А. Проханов: Теперь следующий вопрос. Вот ты оказался в Думе. В общем-то это нелепо для тебя, абсолютно нелепо…

А. Невзоров: Вот именно… Сижу в кабинете, в Москве, в мэрии, мать их… которую наши брали, штурмовали…

А. Проханов: …Они посадили эту Думу сюда как бы в наказание, понимаешь? В этом есть еще и какая-то пытка. В роскошный «Белый дом» вселить этого Черномырдина, который только что его сжег… Это какая-то страшная ритуалистика. А сюда, в этот отвратительный стакан, в эту пепсикольную бутыль, загнать крамольную, потенциально крамольную Думу…

А. Невзоров: Чем это она крамольная? Да никакая она не крамольная…

А. Проханов: …Приходят сюда депутаты, я тебя вижу среди них, рассаживаются аккуратно. Все это напоминает какую-то огромную баню или тюрьму. Вы сидите даже не в пиджаках, а в каких-то покрывалах, туниках, простынях. Потеете, смотрите друг на друга. Почему-то зрелище какое-то нелепое, если не говорить — чудовищное. Расскажи, как ты крутишься во всем этом? Что для тебя Дума? Что чувствуешь ты в этом новом для себя качестве?

А. Невзоров: Я бы не сказал, что это напоминает мне баню, потому что в бане никогда такого количества грязи я не видел. Баня — это все-таки помещение с предусмотренными стоками, куда стекает грязь. Здесь их нет. Никуда она не стекает, просто нормально копится…

Дума робкая, Дума застенчивая, Дума — красна девица. Дума — какая-то, как это ни странно, политическая девственница, что в ней, наверное, самое непонятное. Несмотря на вроде бы такое количество бойцов, такое количество «пробитых» людей, прокомпостированных и теми, и другими компостерами — и нашими, и не нашими…

В том, что она до сих пор ничего не приняла, ничего удивительного нет, потому что демократические силы в ней велики — не надо их преуменьшать. Наши силы столь же велики. И по индивидуальным поединкам, скажем так, мы всегда выходим победителями. Бойцы-то у нас какие золотые! Говорухин чего стоит! Власов чего стоит! Зюганов чего стоит, я чего стою, Севастьянов чего стоит — орел на орле!