Читаем Поле чести полностью

A. Невзоров: Если говорить о правительстве, которой меня бы устроило, при котором я мог бы уехать и спокойненько открыть свой собственный конезавод (уехать в Самарскую, Пензенскую или другую губернию — это моя мечта. Когда-нибудь я этим займусь — когда мы победим, когда ни одна эта сволочь не будет распоряжаться нашей судьбой), то в составе этого правительства я хотел бы увидеть президентом Лебедя, премьер-министром Стерлигова и колоссальную роль должен играть митрополит Иоанн; еще министр внутренних дел или министр обороны — Млынник, человек колоссальных масштабов. Примерно таким составом правительства я был бы удовлетворен и открыл бы тогда свой конезавод.

B. Бондаренко: А с телевидения ушли бы?

A. Невзоров: Ушел бы. Ушел, потому что полагаю, что при сильном, разумном правительстве телевидение не будет такой проблемой, как сейчас.

B. Бондаренко: Проблемой, я надеюсь, не будет, но телевиденние как искусство… не кажется ли вам, что через некоторое время от коней вас потянуло бы к телекамере?

A. Невзоров: Честно говоря, не знаю. Все эти годы «600 секунд» я воспринимал и воспринимаю как служение, как послушание даже. Потому что если иначе это воспринимать, воспринимать как поиск славы, поиск острых ощущений или поиск чего-то еще, я давно уже был бы уничтожен всей этой грязью.

B. Бондаренко: А поиск творчества?

A. Невзоров: Я, честно говоря, не понимаю до конца, что такое творчество. Я не творческий человек, я человек грубый, прямой. Если у меня что-то получается, так только оттого, что я своим ремеслом владею хорошо. Даже творчество не выдержало бы 5 лет, а особенно двух последних лет безостановочной грязи и безостановочных оскорблений. Ничто не выдержало бы, если не относиться к этому, как к послушанию, как к выполнению общественного долга, поэтому, наверное, я выдерживал и выдержу любую грязь, любую хулу, любую брань. Может, это и не очень нормально, но моя любимая редакция удивляется тому, как равнодушно, даже до неприличия безэмоционально я все это даже не переношу, я об этом узнаю.

B. Бондаренко: Как вы считаете, роль православия в России сегодня достаточна?

A. Невзоров: А ничего другого нет. Не потому, что православие тоталитарно, просто ничего лучше в мире нет, ничего более полного… ничего более светлого, исцеляющего и глобального. Никто не в состоянии конкурировать.

B. Бондаренко: Именно Ельцин и нынешнее правительство, Собчак в Питере и мэры других городов вовсю потворствуют баптистам, кришнаитам и прочим сектам. Не велика ли опасность?

A. Невзоров: Вы как-то серьезно относитесь к Собчаку и Ельцину, но ведь это совершенно серые ребята. Это сейчас они имеют советников и консультантов, объясняющих им, где баптист, а где православный. Ну что может понимать свердловский секретарь обкома?! Кто — баптист? Кто — не баптист?! Такая же история с абсолютно дремучим невежеством — Собчаком, поэтому они и не могут потворствовать…

B. Бондаренко: Дело не в Собчаках и Ельциных. Дело в том, что, когда я вижу — особенно в новых городах, где, увы, господствовали атеисты — как и сегодня в эту пустоту идут кришнаиты, баптисты, буддисты, кто угодно, думаю, что если им удастся победить в нынешнем духовном сражении, то и мы перестанем существовать как православный народ. Россия перестанет существовать вообще.

A. Невзоров: Здесь прямая и естественная связь. Россия — это мистическое тело православия, чье богатство и благосостояние — богатство и благосостояние православия. В Сербии, в Абхазии, против православных осетин — везде войны. Это все удар по православию, а Россия — основной материк, основная часть этого тела. Целостность России — целостность православия. Это вещи такие, как дважды два, их даже не надо пояснять.

B. Бондаренко: Есть ли ощущение в Петербурге, что катастрофа уже осуществилась?