Читаем Похоть полностью

Киан улыбнулся, и его глаза потемнели, приобретя глубокий темно-синий оттенок.

— И как я понимаю, во все, что я вам предложу, будет подмешано возбуждающее страсть средство.

Вспыхнув, Мерси принялась нервно теребить свои юбки. Киан явно поддразнивал ее, и она не знала, что на это отвечать. Днем он казался настойчивым. Властным. Мерси могла понимать его — отвечать ему. Но это легкомысленное, беспечное поддразнивание было так чуждо ей! Мерси не могла понять, нравилось ли ей такое обращение. И определенно она не знала, как на него реагировать.

Вальяжнее развалившись в кресле, он еще шире раскинул ноги, продемонстрировав мощные очертания своих мускулистых бедер. Черный атлас брюк натянулся так, что готов был вот-вот треснуть по швам, и это зрелище заставило добродетельную Мерси отвести взгляд.

— Как ваше имя?

— Мерси.

— Ваше полное имя?

— Я не могу вам его сказать.

— Потому что я — мужчина-фея? — спросил Киан, взяв из чаши еще один кусок инжира. Этот странный разговор явно развлекал его.

Глаза Мерси скользнули по лицу неблагого.

— Да. Сказать фее свое полное имя — все равно что вручить колоссальную власть над собой. Так вам будет значительно легче воздействовать на меня своими обворожительными чарами. Кроме того, феи известны своим умением красть имена у смертных, заставляя их навеки забывать путь домой.

— Получить колоссальную власть над вами? — задумчиво пробормотал он, медленно, невозмутимо окинув взглядом ее фигуру. — Как интересно.

— Я не могу уступить вам, независимо от того, как вы красивы.

— «Красивы», — с раздражением повторил слово Киан, сосредоточенно глядя на огонь в камине. — Если вы заглянете под эту оболочку привычного людскому глазу очарования, вы не найдете красоты — или доброты.

— Я обнаружу там темного мужчину-фею, — прошептала Мерси. — Я знаю. Почти с первой секунды встречи я поняла, кто вы.

Киан поднял на нее взгляд:

— И все же вы не сбежали от меня днем. Почему?

— Меня всегда интересовали феи — а в особенности темные феи.

Все так же небрежно развалясь на кресле в непристойной позе, он рассматривал ее лицо на протяжении нескольких мгновений, показавшихся вечностью. Мерси изо всех сил боролась с волнением, пытаясь сохранять видимость спокойствия. Нельзя было проявлять волнение и нервно трепетать под его пронзительным, изучающим взглядом.

— Сегодня днем, там, на приеме, вокруг вас крутились благие. — Она кивнула, и пальцы Киана сжались в кулаки. — Что им было нужно?

— Они ухаживают за моими сестрами.

Его взор тут же вспыхнул.

— А за вами?

— Нет.

Его глаза, казалось, снова изменили свет, и Мерси принялась гадать, что же так влияло на их цвет — возможно, всего лишь отблеск от камина?

— Они вас не получат, — тихо сказал Киан. — Ни одну из сестер. Но вас — в особенности.

Мерси задрожала. Он снова стал настойчивым. Она слышала это в его голосе, видела по тому, как он себя держал, как напряглось его тело. И ее собственное тело, казалось, откликалось на нечто, говорившее сейчас в нем, — на темноту, заключенную в нем. Мерси чутко улавливала властность Киана, которую он умело прятал в глубинах своей души.

— Подойдите, Мерси, и сядьте ко мне на колени.

Она хотела подчиниться. Ее неудержимо тянуло сделать это. Но Мерси знала, что не должна поддаваться. Сейчас она была слабой. И все же не могла вот так просто уступить своей добродетели и поступить с Кианом по-доброму. Нет, доброта сулила ей верную погибель.

— Я должна идти, — пролепетала Мерси, но, повернувшись, чтобы покинуть комнату, она почувствовала, как пальцы Киана обернулись вокруг ее запястья и потянули к себе. Он поднялся с кресла, и мощная грудь пылко прижалась к ее спине.

— Никакой пощады, — зашептал Киан на ухо Мерси, обдавая ее кожу теплым и влажным дыханием. — Никакой доброты, никакого снисхождения.

И она вспомнила. Уже знакомая волна возбуждения накрыла Мерси с головой, совсем как днем, когда Киан произнес те же самые слова.

— Мерси, — горячо зашептал он ей на ухо. — Явите мне свою великую доброту, снимите с себя платье.

Дерзкое предложение заставило тело Мерси затрепетать, но ее разум решительно воспротивился столь непристойному предложению.

— Зачем?

Наклонив голову, она взглянула на Киана и заметила, что теперь его глаза были уже не синими — в них, как в бурлящем пенящемся море, бушевал сине-зеленый шторм.

— Зачем? — переспросил Киан, опуская свои губы к ее устам. — Затем, что я желаю ответить на вашу доброту своей. Своими руками, ласкающими ваше тело. Своей плотью, пронзающей ваше лоно.

Мерси застонала, не в силах сдержать сорвавшийся с губ тихий звук желания, когда пальцы Киана стали медленно расстегивать пуговицы на ее платье.

— Никакой пощады, — нашептывал Киан, лаская губами выпуклости ее грудей. — Никакого снисхождения.

Его язык пробежал вдоль дрожавшей плоти, и Мерси застонала, прижимая темную голову феи к своей груди.

— Пожалуйста… — снова слетел с ее уст еле слышный безвольный стон.

Киан рассмеялся, очаровывая Мерси своим мелодичным голосом, и ближе привлек ее к себе.

— Никакой пощады, помните?