Читаем Похитители мудрости полностью

— Я вам сначала попытаюсь ответить на вторую половину вопроса, — предупредил философ-художник. — Книги во все времена ценились дороже золота, — начал он. — Умные люди в лихую годину всегда старались прежде всего сберечь книги. Золото можно быстро нажить, а утраченный запас мудрости надо восстанавливать веками. Во все времена завоеватели стремились прежде всего уничтожить культуру побежденного народа. Нет культуры — нет нации! Люди, не помнящие прошлого, превращаются в послушное стадо. Вот почему армянские священники во времена нашествия турок раздали женщинам по одному листку из наиболее ценных книг, и те хранили их до лучших времен. А когда настал час, вернули все своим мудрецам. А у нас то ли от излишней душевной щедрости, то ли от непонимания готовы все отдать даром. Иногда продать. На архивы и церковные записи всем наплевать. Так и с книгами Шарфиной… Древние тибетские и индийские рукописи очень своеобразно написаны: в одном томе вы можете встретить сведения о медицине, кулинарии, обрядах. Это своего рода летопись. Узнавали люди что-нибудь новое и записывали по порядку. Зоя Федоровна хотела систематизировать эти знания по разделам. До нее это пыталась сделать Елена Блаватская. Но та увлеклась не наукой, а спиритизмом, написала книгу «Агни-Йога», да и ту неудачно. Я думаю, книги у Шарфиной украли для того, чтобы вывезти их потом за границу. Там ими легче распорядиться. И спрос больший. А вот кто украл… Точно не знаю, но думаю, что во многом виноват я сам.

— ??

— Сам! — повторил Камышин, заметив удивленные взгляды следователей. — Ко мне незадолго до этого два типа приходили, — начал каяться художник. — Веселые такие, развязные, и один из них прилично выпивши. Назвались Аркашками. Мы, говорят, тезки. Сели оба возле стола, один там, где вы сидите, — кивнул Камышин в сторону капитана, — а другой — напротив, возле телефона. Начали издалека: они арендовали офис, а теперь ищут дизайнера с нестандартным мышлением. Кто-то им порекомендовал меня. А потом как-то незаметно разговор на Шарфину перешел. Не могли бы вы, спрашивают, попросить ее несколько книг нам на время дать? У нас там художественный салон организуется, иногда аукционы будут проводиться. Так вот, нам бы для затравки несколько книг из ее библиотеки не помешало. Если договоритесь, то мы придем к ней и отберем несколько томов. Разумеется, под солидный залог и отблагодарим как следует. Я им сразу ответил, что книги она вряд ли кому согласится дать, хотя бы и на время. Они ей самой постоянно нужны. А денег у нее на жизнь хватает. И вообще: почему они сами к ней не обратятся? Вижу, помрачнели, а тот, что выпивши, стал грозить: не захочет, говорит, дать на время за вознаграждение, можно сделать так, что даром отдаст. И навсегда! Второй Аркадий цыкнул на него, занервничал, я думал, он ему в морду даст. Но обошлось… Посидели еще немного, поговорили о пустяках и ушли. Обещали прийти еще, до сих пор собираются…

— А как же с дизайном помещения? — спросил капитан.

— Никак, — ответил Камышин. — Они же мне никакого адреса не оставили и конкретного предложения не сделали. А теперь вот я думаю, что они не напрасно приходили: пути к ней нащупывали.

— Вы говорили Зое Федоровне об этом случае? — спросил Друян.

— Зачем? — с недоумением посмотрел на него хозяин квартиры. — Расстраивать человека по пустякам?

— А какие они из себя, эти… Аркаши? — заинтересовался Стрекалов. — Хотя бы в общих чертах…

— Обоим лет по тридцать-тридцать пять, — припоминающе наморщил лоб художник. — Темноволосые… Одеты очень прилично.

— Одеться они завтра и в лохмотья могут, — заметил капитан. — Это не примета…

— Оба среднего роста, — добавил Камышин. — Тот, что трезвый был, немного повыше. Губы у него неприятные: толстые и все время мокрые. Вообще-то я к ним мало присматривался, — признался Владимир Михайлович. — Если бы знать, что это понадобится. Да! — вспомнил он. — Один из них в очках был. Дорогие очки, с квадратными линзами и в золотой оправе.

— А ну, посмотрите, — достал капитан из внутреннего кармана пиджака конверт со снимками. — Тут его нет?

Камышин долго всматривался в фотографии, на которых были сняты убитые Сбитнев и его гость, затем неуверенно сказал:

— Вот этот, в очках, вроде бы тогда был у меня. Точно сказать не могу: лицо кровью залито. А так — похож! Волосы, губы, особенно очки. Присмотревшись еще раз к снимку, подтвердил: — Да, это он. Возвращая капитану конверт, спросил: — А что с ним случилось?

— Тоже впал в транс, — мрачно пошутил Стрекалов, пряча снимки. — Только неудачно…

— Я вам забыл сказать, — вспомнил Камышин. — Зоя Федоровна говорила мне, что одного из ее грабителей звали Сашка. Так его напарник называл, когда они книги выносили.

Уже выходя из квартиры, капитан Стрекалов, оглядев хлипкую дверь, посоветовал Камышину:

— Вы хоть бы ее днем на какую-то задвижку закрывали, что ли… А то живете нараспашку.

— Зачем ее закрывать, — улыбнулся художник, — если она из клееных стружек сделана? Любой ребенок плечом выдавит. Ночью закрываюсь, конечно, от кошек.