Читаем Похищение Прозерпины полностью

Дома ответили: Мигуэля нет, он в «Синквенто». Позвоните по такому-то номеру. Позвонили! туда. «Кого? О, дон Мигуэля! Пожалуйста». Через минуту Пауль уже говорил с нашим аргентинским коллегой. «Что? В кино? К сожалению, не могу уйти отсюда. Да, не могу, никак не могу. Знаете что — приходите вы сюда. Здесь поужинаем, потом посмотрим, что делать. Давайте приходите, я вас жду. Вы где? У „Трампесона“? Тогда вам совсем близко. Улица Менту, девятьсот тридцать четыре. Заказываю ужин, жду».

Мы уже знали Мигуэля много лет, встречались с ним и в Москве и во многих городах Европы. Три года назад, когда мы в первый раз приехали в Аргентину, Мигуэль встретил нас тепло и радушно, как гостеприимный хозяин встречает желанных гостей. Он всюду возил нас в своем роскошном автомобиле, показывал самые интересные места Буэнос-Айреса и окрестностей. Теперь дела Мигуэля явно ухудшились: автомобиль он продал, часто становился озабоченным, печальным, хотя по-прежнему был полон самых неожиданных планов.

— Еду на Филиппины! — объявил он вдруг. — Гонорары — фантастико!

Через день Филиппины отпадали, зато на их место обязательно появлялась или Бразилия, или Австралия, а то и вообще какой-нибудь неописуемо смелый проект.

Без труда найдя указанный адрес, мы вскоре звонили у массивной, отделанной медью двери клуба «Синквенто». Ни вывески, ни малейшего отличительного знака, только номер дома и начищенная, блестящая даже в темноте медь. Что это за клуб? Мы знали, что «синквенто» по-испански — «пятьдесят», но почему пятьдесят, при чем здесь это число, объяснить не могли. Привратник провел нас на третий этаж, и здесь у самой лестницы нас встретил сияющий Мигуэль. Одет он был в светло-серый костюм из тропикаля, на ногах легкие мокасины. У него было отличное настроение, видимо «Синквенто» действовал на него благоприятно.

— Ужинать, пошли ужинать, — торопил он, похлопывая нас, сразу двоих, по плечу.

Мы прошли в маленькую комнатку, удивительно похожую на комнаты для инженерно-технических работников в наших заводских столовых. Те же покрытые скатертями небольшие столики, та же занавеска, прикрывающая широкое окно, ведущее в кухню. Народу было немного, лишь за некоторыми столиками сидели несколько мужчин, одетых в костюмы темных тонов.

— Ты хоть объясни, что это за клуб, — шепотом попросили мы Мигуэля, как только уселись за столик. — При чем здесь пятьдесят?

— «Синквенто» — клуб пятидесяти, — спокойно пояснил Мигуэль. — В нем ровно пятьдесят членов, но самые богатые, одни миллионеры.

Я насторожился: добыча была близка. Вот он, счастливый случай увидеть миллионера! Вот оно, исполнение детского желания. Не один миллионер, а сразу пятьдесят! Еще боясь верить этому, я осторожно переспросил Мигуэля:

— Здесь что же, только одни миллионеры?

— Конечно. Сюда принимают самых богатых людей Аргентины.

— Поздравляю, Мигуэль, — засмеялся Пауль. — Значит, и ты стал миллионером?

— Ну, зачем, — скромничал аргентинец. — Я что, я пролетарий! Меня приняли как знаменитость. Знаешь, как просили: «Пожалуйста, дон Мигуэль, это для нас будет большая честь!»

Иного мы, конечно, и не ожидали: как иначе могли обращаться с Мигуэлем в Аргентине!

— И что вы тут делаете? — спросил Пауль.

— Отдыхаем, беседуем. Играем в бридж. А сейчас будем ужинать; — переменил тему разговора Мигуэль, когда к столику приблизился официант. — Что хотите кушать — выбирайте сами, только третье я уже заказал на свой вкус.

Помня печальный опыт прошлых лет, мы уже не взяли лягушачьи лапки, зато ветчина с дыней и жареное седло дикой козочки послужили нам роскошным ужином. Вскоре мы с аппетитом уничтожали вкусные блюда, только мое сердце было неспокойно Все еще не веря, я пытливо посматривал по сторонам и, наклонившись над тарелкой, внимательно изучал миллионеров, подмечая и запоминая все: как они одеты, как себя ведут, что едят.

Наши соседи носили скромные, даже более чем скромные костюмы, причем не лучшего качества. И питались они не по-миллионерски: у иных на столе стоял стакан молока, у некоторых кофе и один-два небольших бутерброда. Посторонний мог подумать, что только мы в этой комнате миллионеры — столь роскошен был наш стол по сравнению с остальными. Я не заметил у миллионеров ни ваныкинского разгула, ни монте-кристовской щедрости. Когда я впоследствии раздумывал, почему так, то нашел только один ответ: это усвоенная с детских лет привычка обязательно экономить на всем.

— А ты не ошибаешься, Мигуэль? — тихо спросил я своего коллегу. — Это действительно миллионеры?

— Что за вопрос! Вот этот, например, — показал он на высокого, начинающего лысеть блондина с большим носом и зелеными глазами на темно-желтом, щедро покрытом веснушками лице, — крупнейший торговец аргентинским мясом. Имеет гешефты и в Штатах и во многих странах Европы. Один из самых богатых людей Аргентины. Дай нам бог всем троим иметь половину его денег!

Может быть, услыхав, что мы о нем говорим, блондин вдруг спросил густым басом:

— Вы говорите по-русски?