Так в этот полный приключений день я неожиданно получил звание отличника верховой езды. И теперь меня часто беспокоит мысль: нужно ведь как-то оправдать оказанное доверие. И я твердо решил еще раз сесть на лошадь. Куда ни шло! Будь что будет!

«СИНКВЕНТО»

В детстве я мечтал увидеть миллионера. Он рисовался мне то стройным благородным красавцем, то маленьким хитрым мужичком, всегда готовым выкинуть какой-нибудь презабавный фортель. Первое шло от графа Монте-Кристо с его поступками во имя добра и справедливости, второе — от рассказов матери.

— Как сейчас помню, я еще девчонкой была, — начинала обычно мать, забыв, что мы уже раз двадцать слышали ее рассказ. — Иду это я по улице, снег валит мокрый-премокрый. Слышу, сзади догоняет меня пролетка, оборачиваюсь, а в ней мужик бородатый, в стельку пьяненький. «Стой! — кричит мне. — Поди сюда!» Подхожу, перепугалась, дрожу вся. «Тебя как звать?» — «Анюта». — «Вот что, Анюта: на тебе кошелек, иди по улице, раздавай всем по пятиалтынному. Раздашь, завтра приходи ко мне я тебе еще денег дам. Поняла?» — «Поняла», — отвечаю, а сама как кленовый лист дрожу. Отдал кошелек. «Гони! — кричит кучеру и, когда уже тот тронулся, спрашивает: — А куда приходить-то, знаешь?» — «Не знаю». — «Ну и дура! Я Ваныкин, купец Ваныкин». И умчался.

Стою это я, перепугалась, шага ступить не могу. Раздавать или нет? И денег жалко, и боюсь — вдруг увидит, догонит. Думала, думала и решила: пойду домой. А мать моя и говорит: «Так он и даст тебе денег, держи карман шире! Это ему, пьяному, море по колено, а завтра трезвый жадюга жадюгой будет!» Так и не раздали мы денег, хоть сами в сытости две недели пожили.

И от других я наслышался о чудачествах тульского миллионера. Как-то увел он всех извозчиков от Большого театра в Москве. Важные господа вышли из театра — извозчиков-то нет! Пусть знают купца Ваныкина! В другой раз скупил все билеты и один сидел в пустом зале оперетты. Много куролесил богатый туляк, но дорого обошлись ему забавы. Однажды пьяный уснул на улице и обморозил обе ноги. Пышно хоронил он свои ампутированные ноги.

«Вы идите вперед, — пьяно рыдал он над собственным гробом, — а я приду за вами».

Шли годы, а живого миллионера я так и не встречал. Откуда его взять — родился я «поздно», в Туле и Москве миллионеров давно уже не было. А где они есть? Только когда я стал выезжать за границу, появились шансы увидеть обладателя миллионов. Но и тогда мне долго не везло: попался было один итальянский граф, потом испанский маркиз, но все не то! Бедные, разорившиеся, куда им до миллионера! Тот, Ваныкин, совсем другое дело! Еще бы, миллион, тысяча тысяч! Размах, широта — вот что такое миллионер. Интересно посмотреть! А где? Уже чиновники более десяти стран поставили отметки на моем паспорте, а миллионер мне все еще не попадался. Я уже начал было отчаиваться, как вдруг…

Достать билеты было невозможно. Мы с Паулем Кересом побывали уже в пяти кинотеатрах, но всюду кассир сокрушенно разводил руками — нет! В одном оказались билеты, но в первый ряд. Это что ж, ноги героев, больше ничего на экране не увидишь. Пришлось отказаться. Усталые, разочарованные, брели мы из одного кинотеатра в другой, но лишь затем, чтобы вновь потерпеть неудачу.

— Какая досада: единственный свободный вечер, и никуда нельзя попасть, — ворчал я на друга и на этот неуютно устроенный мир. — Собрались один день отдохнуть, и ничего не получилось.

Мы, наконец, махнули рукой на кино.

— Что делать? Раз некуда идти, поужинаем и пойдем спать.

С трудом выбрались мы с улицы Лаважо. Мимо нас текла пестрая толпа, захватившая всю улицу, и тротуары, и мостовую. Летним вечером весь Буэнос-Айрес выходит подышать прохладным воздухом, особенно приятным после изнуряющего жаркого дня. Мужчины — в неизменных пиджаках: этого требуют неписаные законы приличия аргентинской столицы, зато их спутницы, казалось, задались целью полностью использовать то право, которого лишены мужчины: они носили на себе самое легкое одеяние, какое только можно себе представить, однако детали их туалета были тщательно продуманы и выгодно подчеркивали самые привлекательные линии фигуры.

Мы направились в «Трампесон» — ресторан на улице Кожао, пользующийся большой популярностью среди приезжающих в Аргентину, может быть, потому, что он открыт круглые сутки. В любую минуту дня и ночи вас встретит здесь услужливый официант и тотчас же принесет желаемое блюдо.

— Мы не закрывались ни на минуту в последние шестьдесят лет, — с гордостью сообщают здесь любознательному туристу. — Перерыва не было даже во время революций.

Но и в «Трампесоне» нас ждала неудача: не оказалось ни одного свободного места — в субботний вечер ресторан был переполнен. Это еще более расстроило нас, и мы поплелись в отель злые, хмурые… Внезапно моего друга осенила идея — позвоним Мигуэлю! Он все может, все сделает! Как просто он проводил нас в любой кинотеатр в любую минуту! Висит аншлаг: «Билетов нет», а он постучится в кассу, скажет какие-то магические слова, и билеты у нас в руках.