Читаем Похищение Прозерпины полностью

— Так что же, кончаем матч? — обратилась она к Алехину. — И такой закатим праздник, на весь Буэнос-Айрес! Весь театр «Бата-клан» будет танцевать на банкете.

— Ради этого я согласен сделать все что угодно, — отшутился Алехин.

— Я тоже не возражаю, — присоединился чемпион мира.

— Прервать, конечно, можно, — продолжал Алехин, решив выяснить намерения своего противника. — А когда играть снова?

— Через год можно встретиться вновь, — предложил Капабланка. — Только на этот раз нужно будет подумать о ничьих. Может быть, проще ограничить число партий в матче?

— Я думаю, лучше доиграть до конца этот матч, — немного подумав, произнес Алехин. — Боюсь, мы с вами не скоро договоримся, и у нас действительно вырастет борода, пока мы еще раз встретимся. Пусть уж она вырастает от ничьих!

Этот решительный отказ Алехина создал напряженность за столом. Капабланка сразу умолк, перестала шутить и Кончита. К счастью, обед к этому времени кончился и можно было расходиться. Алехин и Диллетайн попросили разрешения подняться из-за стола и, распрощавшись, ушли.

Кончита видела, как сильно расстроился Капабланка. Да и у нее самой, пожалуй, впервые за все время матча появилось ощущение, что дон Хосе не сможет удержать титул, она уже не верила в собственные предсказания. И сердце ее не обманывало: ближайшее будущее принесло Капабланке новый чувствительный удар.

— Должен признаться: я изменил свое мнение о Капабланке. Он более достойный боец, чем я предполагал.

Слова Ласкера удивили Ауеса. Слишком уж часто ему приходилось слышать неодобрительные отзывы своего соотечественника об игре кубинца. Ему хорошо была известна давняя ссора между ними. Он подумал: Капабланка скоро потеряет звание чемпиона мира, и, может быть, поэтому Ласкер стал к нему более снисходителен, простил прошлые высокомерные высказывания и статьи.

— Я говорил, что Капабланка легко деморализуется после проигрыша, что он нестойкий боец — продолжал Ласкер. — Это было правильно: постоянные удачи, успех его избаловали. Но вот кубинец проиграл подряд две партии, одиннадцатую и двенадцатую. Под угрозой оказался титул шахматного короля. И, к чести Капабланки, в этот момент он преобразился. Его замечательные природные способности, огромный талант — все было мобилизовано для спасения матча. Не вина кубинца, что ему не удалось ничего сделать — таким великим оказался его противник!

— Но, доктор, не рано ли вы хороните Капабланку? Его дела не так уж плохи, — запротестовал Ауес. — Счет пока четыре — три, кубинцу нужно выиграть одну партию, и счет уравняется.

— Нет, дело его безнадежно. Посмотрите последние партии матча, и вы убедитесь, что песенка его спета.

— Как раз это-то меня и не убеждает. Да и не только меня — многие теперь, как никогда, верят в звезду Капабланки. Ну давайте посмотрим: двадцать девятую партию он выиграл, в двадцать седьмой лишь грубый просмотр не дал ему возможности довести до победы прекрасно игранную партию. А в тридцать первой! Вы же сами только что сказали: случайная ничья, позиция Алехина была проигрышной. Вот как сейчас играет Капабланка! А что Алехин? Он выиграл последний раз три недели тому назад, с тех пор ничего не может сделать.

— Дорогой мой, все это видимость. Вы смотрели матчи равных по силе боксеров? Иногда в седьмом или восьмом раунде один из бойцов наносит противнику сильнейшие на вид удары. Кажется, вот-вот они приведут к концу боя, к победе. Но знаток только сокрушенно качает головой — его такие удары не обманут. Потому что эти удары мягки, как вата, их наносит боец, совсем измотавшийся. Противник только потому и допускает их, не уклоняется, что знает их безвредность. А сам спокойно ждет случая провести решающий удар — нокаут.

— В шахматах нокаутировать не так-то просто, — запальчиво возразил Ауес. — Можно ждать нокаута и за это время проиграть несколько партий.

— Я говорю примерно, — согласился Ласкер. — Конечно, разница между боксом и шахматами огромная, но есть в этой аналогии и много верного. Вот посмотрите. Капабланка выиграл двадцать девятую партию. А как выиграл? Лишь после грубой ошибки Алехина, Но вы учтите, как замечательно защищался русский — это была изумительная оборона, только случайно не увенчавшаяся успехом. Знаете, что сказал один умный поклонник Капабланки? Он заявил: «После упущенной победы в двадцать седьмой партии я считал, что Капабланка еще сможет спасти матч, но после выигрыша им двадцать девятой я окончательно убедился, что дело его проиграно!» Блестяще сказано, с тонким пониманием психологии борьбы. И все же Капабланка герой, — продолжал Ласкер. — Вспомните, как он нападал на Алехина с тринадцатой по двадцатую партии. Какие интересные новинки применял, с какой изобретательностью играл дебюты. Казалось, вот-вот кубинец достигнет успеха, но ему противостоял настоящий гений. В критические моменты Алехин делал чудеса, спасал партии, которые никто не смог бы спасти.

— Э, доктор! Вы скромничаете. Уж кто-кто, а вы-то по спасению трудных позиций навсегда останетесь непревзойденным.