Читаем Похищение Европы полностью

В какое-то время я стал замечать, что стремление стариков докопаться до правды начало угасать: Командор всё больше склонялся на сторону самопровозглашённых республик Донбасса, дядя Павел на сторону Киева. Увы, крылья правды тоже устают, и тогда парить над схваткой становится трудно, – нет-нет, да и приземлишься где-нибудь сбоку, откуда не всё видно, но где спокойнее, уютнее и понятнее, – хотя не факт, что правдивее. Тем более, что правда бывает мерзкой как скрип пенопласта по стеклу.

Чисто внешне всё было как раньше, – старики изучали различные источники информации, что-то доказывали друг другу, прислушивались к аргументам, соглашались с неоспоримыми фактами. Да и меня не переставали поучать: «Единственный способ не стать информационным болванчиком – сцепив зубы, читать ненавистные тебе источники альтернативной информации», но я чувствовал, что поиск правды для стариков превратился в формальность, а в душе каждый оставался при своём мнении, ибо свои врут ладно и лихо, а чужие – мерзко и возмутительно.

Они даже стали приходить ко мне порознь. Если раньше им было интересно всё без исключения, то в последнее время Командор не просит меня заходить на проукраинские сайты, дядя Павел не интересуется сайтами пророссийскими. Ответы у обоих одинаковы: «Достали, тошнит уже»

Особенно сильно накалились отношения между стариками, когда над Донбассом сбили «боинг». Вот тогда мне и стало казаться, что дружба стариков, тянущаяся «ещё с прошлой жизни», готова разъехаться в разные стороны, как ноги у человека, впервые ставшего на коньки. Хотя куда денется одна нога от другой? А вот затылком об лёд – это запросто.

Сходились во дворе:

– Тебе промыли мозги, – кричит Командор, теряя свою обычную степенность и яростно потрясая указательным пальцем.

– Кто мне мыл мозги? – с таким же запалом отвечает ему дядя Павел. – Одной и той же информацией пользуемся.

Досадливо махали руками, разбегались по квартирам, но уже через несколько минут, то один, то другой выбегал на балкон, кричал, нисколько не заботясь о том, что спрятавшийся в доме адресат может и не услышать:

– Зачем из украинцев делают фашистов?

– А зачем из жителей Донбасса делают террористов? Якобы они сами обстреливают и разрушают свои города. Утром проснулся, поехал на передовую, развернул пушку, взорвал свой дом с женой и детьми. Нормально, да? И главное верят в эту чушь! Всей страной верят!

– А ты слышишь, что говорят русские? Убийства русскоязычных граждан при помощи систем залпового огня. Нормально, да? У украинцев появилось новое оружие – ракеты, наводящиеся по этническому признаку – наводятся только на русскоязычных, а украиноязычных обходят стороной.

– Ну что ты пристал? На Донбассе большинство русскоязычных. Убивают всех! Тебе от этого легче? А голодомор тоже самонаводящимся был? Поражал только украинцев, обходя русских?

Непонимание порождало злость, злость порождала крик, крик порождал обиду. Казалось, дружба стариков не просто разлетелась вдребезги, но и сами дребезги распылилась на наночастицы.

Когда речь идёт об Украине, старики готовы спорить до хрипоты, но начни в их присутствии хаять Советский Союз, и оба волшебным образом оказываются в одной упряжке. При Союзе всё было лучше: и деревья выше и доллары зеленее. Хотя дядя Павел говорит, что доллар тогда стоил всего пятьдесят семь копеек, но в свободном обращении его не было. Так что неизвестно, был ли он зеленее, но то, что девки давали чаще, – дядя Павел при этих словах делает хитрые глаза, заговорщически оглядывается, – не слышит ли тётя Надя, и, пригладив указательным и большим пальцами усы, нарочито переходит на шёпот: «Это доказано теорией и практикой».

Иногда я пользуюсь этим единодушием стариков, чтобы отвлечь их от «огнеопасных» тем. Сойдутся они из-за Украины, а я тихонько перевожу разговор на совок, ляпну что-нибудь нарочито пренебрежительное, вроде бы и не в тему:

– Да кто сейчас захочет вернуться в ваш Союз? Там ни компьютеров, ни мобильных телефонов не было.

Всё! Украина забыта, старики наезжают на меня с двух сторон.

– Ага! – говорит Командор. – А в Римской империи не было ни автомобилей, ни поездов. Весь мир развивается, а Советский Союз, сохранись он, должен был бы застыть на уровне начала девяностых. Так, по-твоему?

Но в случае с Украиной такие хитрости не срабатывали – здесь, что называется, нашла коса на камень. Я пробовал другие варианты: в шахматишки бы сыграл, да компании нет. А, может, бутылочку водки возьмём? Ввиду сложной международной обстановки ещё один разгрузочный день не помешает.

Надо было видеть глаза стариков в тот момент. Я категорически не беру в рот спиртного, за исключением пива на самом донышке стакана, и то ради того, чтобы не обидеть стариков, поэтому моё предложение шито белыми нитками: «Ну, что ещё сделать, чтобы вы помирились?» Именно неуклюжесть моей попытки тогда чуть охладила стариков, и они ради меня на время спрятали свои обиды.

– Точно, выпьешь?

– Пацан сказал – пацан сделал!