Читаем Похищение Европы полностью

В прошлом году в Кишинёве мы с ним ввязались в драку с какими-то местными беспредельщиками, вот тогда я впервые и обнаружил у Влада это глубоко спрятанное качество, более важное в драке, чем физическая сила – готовность идти до конца. Меня тогда теснил крепкий парнишка, я только увёртываться от ударов и руки подставлять успевал, а Влад один разогнал двух амбалов, каждый из которых был крупнее его.

Во всём облике Влада читалась не только безумная решимость, но и такая звериная жажда сцепить «клыки» на горле врага, что ошарашенные амбалы отступили. Сплёвывая кровавую слюну на тускло освещённый далёким фонарём асфальт, то ли придумывали новую тактику для нападения, то ли стыдились признать поражение.

Наконец тот, который был разумнее, сказал:

– Оставь, Дан, видишь, его переклинило. Не хрен с психами связываться.

Так и убрались восвояси, сплёвывая с губ кровь и обещая разобраться с нами в другой раз.

С Владом невозможно поссориться на почве политики: начнёт гнуть какую-нибудь походя подхваченную из телеящика мысль, а ты пытаешься его переубедить: не, чувак, ты не прав, всё на самом деле устроено вот так и так. Он некоторое время будет слушать, потом, так и не дождавшись пока ты закончишь мысль, перебьёт: «Да Бог с ним, какая разница – так, значит, так. Что ты грузишься по мелочам?»

Завидую его пофигизму в отношении всего, что происходит за пределами вытянутой руки от него. Глядя на него, иногда думаешь: а, что если отключить интернет и телевизор? Ничего не знать, ничего не видеть! Это же какое счастье будет!

А вот в том, что касается его лично, Влад любит сам себе создавать проблемы на ровном месте. Вот и в этот раз он хмурит брови, глядя в дисплей смартфона.

– Ты время видел? – нарушаю я молчание.

– Начало второго и что? Сам сказал – через час.

Влад опускает голову, полностью пряча лицо в тени капюшона, вздыхает над смартфоном как средневековый монах над чётками. Я его понимаю – обстоятельства! Такие серьёзные, что недели три он уже не просит у меня советов о девчонках. Судя по всему, никакие советы уже не помогут.

Спустя минуту молчание снова приходится нарушать мне:

– К свадьбе готовишься?

– Так… – Он неопределённо шевелит пальцами и, вскинув голову, усталым жестом сдвигает капюшон за спину. – Слушай, давай по-русски. Я в Москву на заработки собираюсь, надо тренироваться.

– Не понял, – недоумённо смотрю в его выплывшее из тени лицо. – Ты жениться собираешься или на заработки? Какая Москва? Ты говорил, её отец тебя на работу берёт.

– После свадьбы обещал в бизнес взять, типа партнёра.

– Тогда я вообще ничего не понял.

– Ты же знаешь ситуацию.

– Свинтить собрался? – начинает доходить до меня.

– Была такая мысль.

– А аборт? Не вариант?

– Не катит. Там уже все в курсе: и мать, и отец. Аборт, говорят, штука опасная, а дочь у нас одна. Свадьбу быстренько сыграем, пока живота не видно, а там – рожать и точка! Чтобы всё как у людей. Типа они уже созрели для внуков.

Ситуация Влада формулируется одним словом – «залёт». Не Бог весть какой случай, можно было бы в Москву не бежать, а решать проблему на месте, но у девчонки отец «крутой буратино», и у нас в городе все знают – этому типу дорогу лучше не переходить.

Влад некоторое время сидит, опустив глаза, потом его прорывает, – вскидывает голову, горячо говорит на родном, забыв, что собирался говорить по-русски:

– Поначалу думал – ладно! – девчонка как девчонка, привыкну. Хозяйка она не очень хорошая, но главное, порядочная. Когда у нас это случилось, она вообще хотела из дома убежать: и самой стыдно было, и отца боялась. А потом мать сумела подкатить к отцу, утихомирила его. Вроде обошлось. Но у меня – вот!

Он порывисто прикладывает ладонь ребром поперёк горла и досадливо отворачивает голову, глядя на длинные ряды книг в уютном сумраке у стены.

Я вижу только щетину на его щеке, стриженый под ноль затылок и растянувшуюся вместе с кожей наколку в виде штрих-кода на шее. Когда-то он объяснял мне её значение. 484 – код Молдавии, 1992 – год рождения Влада, потом – дата и месяц рождения. Последняя цифра – контрольная. Чтобы вычислить её нужно просуммировать все чётные цифры кода, умножить полученный результат на три. К полученной цифре прибавить сумму нечётных цифр кода, от результата отнять все десятки, а оставшуюся цифру вычесть из десяти.

Как-то так, хотя я мог в этих вычислениях что-то упустить: мне всегда казались сложными простые вещи, которые меня не интересуют.

Спустя минуту, Влад поворачивает ко мне голову, – татушка на шее сжимается, штрихи уплотняются как книги на полке, цифры прорисовываются чётче.

– Вчера вообще что-то накатило, – посмотрел на неё и так тошно стало… Нет, не уродина, всё при ней, но… – он досадливо морщится и бьёт кулаком в ладонь. – Не моё! Понимаешь?

Он некоторое время молчит, потом снова переходит на русский:

– Теперь два варианта: либо кольцо на палец, либо бежать. По мне, так второй вариант лучше. Можешь поговорить с отцом, чтобы взял меня в свою бригаду?

– Вопросы надо решать, а не убегать от них. Пойди к её отцу, объясни ситуацию.