Читаем Похищение Европы полностью

Всех мужчин, которые ей не нравятся, она именует Васями. Иногда и я удостаиваюсь этого имени, если сержу её, или вызываю иронию.

– Ну чего разлёгся? – Она надевает халат, небрежным жестом поправляет растрёпанные волосы и, не отнимая руки от головы, смотрит на меня. – До двери хоть проводи. Жэнтельмэн, блин!

В одних трусах иду вслед за ней в прихожую.

– Ты слышал, что запасов нефти на земле осталось на пятьдесят лет? – она опять ставит меня в тупик своими резкими уходами в посторонние темы.

– Это тех, которые разведаны, а там ещё куча неразведанных есть.

– Всё равно надо думать о будущем. Если мы используем все источники энергии, что останется детям и внукам?

– Ты страшилок о конце света по РЕН-ТВ насмотрелась или это очередной тонкий намёк на толстые обстоятельства?

Она оттягивает у меня на животе резинку трусов, заглядывает.

– Ну не прямо такие уж и толстые обстоятельства. Я думаю о другом: изнасиловать тебя ещё раз или оставить кое-что на завтра?

– Так это же возобновляемый источник.

Рита ещё сильнее оттягивает резинку и со звонким хлопком отпускает её.

– Вот пусть и возобновляется.

Она берёт шлёпанцы в руки, осторожно выглядывает в коридор, босиком на цыпочках бесшумно бежит на второй этаж.

Глава 5. «Я не здамса без бою»

Едва Рита уходит, слышу знакомое шкрябание кроссовок по стене. Влад прыгает животом на подоконник, просовывает между шторами голову, оглядывает комнату.

– Сам?.. Слава Богу, а то прямо человек нарасхват.

Он садится на подоконнике, свешивает в комнату ноги, но не торопится начать разговор, – глядит в пол, рассеяно покачивая в воздухе кроссовками. На нём чёрная толстовка, лицо в тени капюшона, только подбородок и кончик носа тускло освещены приглушённым светом настольной лампы.

Рита права, – мы с Владом разные и понять, что нас связывает задача не простая. Его друзья – местная полугопота – постоянно зовут его на свои нехитрые развлечения: пивка попить, девчонок подразнить, гонор показать. Но Влад в последнее время старается держаться от них подальше. Всё больше у меня на подоконнике сидит.

Вряд ли бы мы с ним сдружились, если бы он сам не приклеился ко мне. Работали вместе в автосервисе, потом была поездка в Германию, – перегоняли две машины для нашего бывшего шефа, который кроме автосервиса держит салон подержанных автомобилей. После той поездки Влад зачастил ко мне.

Тогда как раз обнаружилось, что у каждого из моих многочисленных друзей есть друг ближе и нужнее, чем я, а у Влада никого важнее меня нет. Потому и сдружились, несмотря на то, что мы с ним на разных полюсах.

Ему постоянно нужны какие-нибудь советы по поводу девчонок, а что может посоветовать ему полугопота? Присядут всей компанией на корточки где-нибудь на углу безлюдного едва освещённого далёким фонарём перекрёстка, пристроят на щербатом бордюре бутылки с пивом. Кисти рук с зажатыми между пальцами сигаретами свисают с колен, табачный дым пронизан плевками.

«Братан, ты чё?!»

Рука изумлённо взлетит с колена, вопросительно вывернется ладонью кверху, заставит табачный огонёк «поклониться в ножки». Дым будет гибко пробиваться сквозь указательный и средний пальцы, голубыми струйками как плющом оплетать сигаретный фильтр до тех пор, пока не пройдёт изумление, и рука не вернётся в исходное положение.

«Тёлка сама перед тобой ноги раздвигает, а ты собрался ей цветы дарить и стихи читать? Посадил в машину и вперёд – на траходром!

Потому и приходит Влад за советами ко мне.

В нашем городке всего две школы и молодёжь если не все между собой знакомы, то хотя бы приблизительно знают, кто есть кто, поэтому вопросы Влада чаще всего сводятся к тому, что я думаю о той или иной девчонке.

– Эту помнишь, которая нам на ремонт «туарег» пригоняла?.. Как думаешь, стоит с ней закрутить?

Когда начинаешь убеждать его в том, что это дело сугубо личное, что на вкус и цвет товарища нет, он легко соглашается:

– Да, ты прав, – но через минуту снова на той же волне: – А ты бы с ней закрутил?

– Я – нет.

– Вот и я думаю, зачем она мне? Она только за этот год с тремя уже крутила.

Когда он наконец делает выбор, вопросы сводятся к другому:

– Как думаешь, о чём с ней лучше говорить?

Тут мне приходится делать умный вид, чтобы не признаться в том, что я и сам у кого-нибудь совета попросил бы. Странно получается: если девчонка тебе безразлична, ты перед ней король: весёлый, остроумный, обаятельный, но едва попадается та, которая тебе нравится, ты столбенеешь перед ней дурак дураком и что ни слово, то невпопад.

Другой на месте Влада чувствовал бы себя альфа-самцом: он хорошо сложен, смазлив, но всё портит неуверенность в себе. В нём уживаются два противоположных начала: с одной стороны, он воспитан отцом в пацанском духе и иногда в нём просыпается настоящий сорвиголова, а с другой стороны он робеет в кабинетах, что-то мямлит перед любым мелким чинушей, теряется в присутствии девчонок.