Читаем Поиск полностью

Брэдшоу щелкнул пальцами, и глаза Уиклоу расширились от удивления. ― Вот чем вы наслаждаетесь, крадете все эти годы, забираете всю жизнь в самом ее начале, лишаете их всего, кем они могли бы стать.

― Очень хорошо, детектив, ― с одобрением произнес Уиклоу и даже подмигнул. ― Вы, определенно, нащупали верную почву. Я впечатлен, ― добавил он, ― но, пожалуйста, продолжайте.

Теперь Брэдшоу едва мог выговорить слова.

― Когда вы убиваете, для вас настоящее удовольствие видеть их глаза, ― удалось выдавить ему. ― Или, по меньшей мере, то, что в них. Дело не в телах, ― сказал ему Брэдшоу. ― Вот почему никогда не было сексуального мотива. Дело в жизненной силе, которую вы забираете.

― Почему глаза? ― спросил Уиклоу. Он казался искренне тронутым тем, что Брэдшоу про них упомянул. ― Расскажите мне.

― Потому что они окна души, ― сказал Брэдшоу, ― и вам нравится смотреть прямо в них, в то время как вы убиваете своих жертв.

― Почему? ― теперь он почти умолял. ― Почему мне нравится это делать? Расскажите мне, ― взмолился он.

― Так вы видите, как в них угасает жизнь, ― ответил Брэдшоу. ― Этого вы и желаете, вот почему вам нужно видеть их глаза. Вам нравится смотреть, как в них гаснет свет.

Эдриан Уиклоу смотрел на Брэдшоу взглядом, напоминающим изумление. Он открыл рот, но, казалось, не мог произнести и слова. Брэдшоу подскочил на месте, когда в комнате раздался неожиданный звук.

Единственный хлопок был громким и сильным, он прорезонировал в теле Брэдшоу. Уиклоу подождал, когда тот затихнет, а затем хлопнул еще раз и еще. Мужчина каждый раз широко разводил сцепленные руки и сводил их вместе. Он повторил этот медленный хлопок четыре или пять раз. Только тогда до Брэдшоу дошло, что тот делает.

Уиклоу ему аплодировал.

― Лучшее объяснение, что я слышал. Не думал, что вы до такого могли додуматься. Когда вы впервые сюда вошли в своем дешевом костюме и с дурными манерами, я подумал: «Ну, здесь мы далеко не уедем», но вы превзошли мои ожидания. Никакой псевдоинтеллектуальной ереси. Вы заглянули в мое сердце и поняли меня!

― Понимать не значит принимать, Уиклоу, ― напомнил ему Брэдшоу.

Уиклоу фыркнул.

― Как жаль, я буду скучать по нашим милым маленьким беседам. Однако, скажите мне, как вы смогли это понять, когда те предположительные умники с учеными степенями не смогли?

― Они сравнивали вас с другими, ― сказал Брэдшоу. ― Я же исходил из того, что вы уникум.

Уиклоу понравился этот комментарий.

― Продолжайте.

― Поначалу я делал то же, что и они. Читал книги, изучал других серийных убийц, пытался сравнивать ваше поведение. Пытался вписать то, что вы совершили в уже существующую и четкую категорию.

― Но не смогли, ― Уиклоу произнес эти слова с некоторым удовлетворением.

― Нет, потому что таких, как вы, еще не было.

После этих слов Уиклоу, казалось, начал излучать гордость.

― Вы исключение из правил, ― сказал Брэдшоу. ― И, как только я понял, что могу вернуться к вашей книге и прослушать ее с другой точки зрения, не как врач или ученый, но как обычный человек. Тогда я понял, почему вы совершали то, что совершали.

― Экстраординарно, ― прокомментировал Уиклоу. ― Тем не менее, вы правы. Мне хочется убивать их именно из-за их жизненных сил. Некоторые назовут это деструкцией, но я не согласен. Я бы назвал это в своем роде креативным.

― Вы создаете альтернативную реальность, ― просто заметил Брэдшоу.

― Да! Ах, отправляйтесь в старший класс, детектив! Верно, я создаю целый новый мир без них. Представьте себе тысячи, миллионы крошечных взаимодействий, которые они совершили бы с другими людьми, если бы я не прикончил их? Те мои субъекты жили бы дальше, может быть, годы и годы, вероятно, до старости. Они бы выросли, повстречали кого-нибудь, женились и завели детей, а их дети потом сделали тоже самое, а затем субъект стал бы стариком или старухой с внуками, может, даже правнуками. Целая семья, просуществовавшая бы десятилетия, оказалась вычеркнута из истории мира.

― Но вы помешали этому. Забрали это у них.

― Я положил конец всем этим бесчисленным вероятностям всего лишь при помощи приложенного давления протяженностью несколько секунд. А, когда погас их свет, вместе с ним исчез целый другой мир, словно погаснувшая свеча.

Он поднял палец и подул на эту воображаемую свечу, чтобы проиллюстрировать свои слова. Брэдшоу видел восторг в глазах Уиклоу. Он этим наслаждался. Не удивительно, что ему нравилось быть в тюрьме. Он мог воскресить в памяти воспоминания о каждой из своих жертв, упиваясь чудовищностью того, что он с ними сделал снова и снова.

― Возможно, вы правы, детектив. Это власть. Власть изменять мир, по одному предмету за раз.

― Я готов больше поговорить об этом: сегодня, завтра, ― начал перечислять Брэдшоу. ― Я не против, но сперва...

― Но сперва?

Его, казалось, разозлило, что детектив прервал его речь.

― У нас сделка, помните? Я выясняю, почему вы делаете то, что делаете, а вы платите мне тем, что рассказываете, где похоронены тела, а затем раскрываете, что на самом деле произошло с Сьюзан Верити.