Не дождавшись от меня ни слова — я не могла говорить из-за страха, что разрыдаюсь, — Эйдан продолжил, и его слова перестали грызть мои раненые воспоминания, теперь они резали ножом, вскрывая их.

— Я знаю твою тайну, Нора. Я знаю, что ты становишься Питером Пэном для себя, а не для детей. То, чего я не могу понять — почему явно талантливая, умная, двадцатидвухлетняя девушка, у которой еще вся жизнь впереди, добровольно отправляется в свой выходной день в детскую больницу… потому что ей так надо. Почему тебе это нужно, Нора? Понимаю. Это трудно, когда твой муж умирает слишком молодым? Или ты любила его так сильно, что не можешь видеть, что жизнь продолжается? Как бы то ни было, как и меня, тебя это преследует. И я не могу помочь, но мне просто нужно знать… что, черт возьми, случилось с тобой?

Голос Родди внезапно появился в моем сознании: Нет ничего неправильно в том, что этот парень хочет тебя. Отвечай на его гребаные вопросы, если хочешь.

Кроме того, я не знала, что хотела. Я не был готова. Расскажу ему, и он столкнется со всей виной, что я храню под костюмом.

— Мне жаль, — я отодвинулась от стола, почти опрокинув стул. — Мне нужно идти.

Я оставила его там.

В одиночестве.

После того как он рассказал мне столько о себе.

И я никогда не ненавидела себя больше.

Глава 13

Я даже не удивилась, когда на следующей неделе Эйдан не задержался. Забирая Сильвию из больницы, он едва на меня глянул. Сильви предупредила, что у дяди Эйдана встреча, поэтому они не смогут остаться на обед.

Однако отчужденность, которая исходила от него, вызвала подозрение, что у Эйдана вообще нет никакой встречи. Он просто не хотел находиться рядом с той, кто сначала позволила ему обнажить свою душу, а затем, бросила убежав.

Я была трусихой.

Все это время я говорила себе, что мне нужно наполнить свою жизнь добром, проводя время с детьми в больнице, в поисках мира от чувства вины. Наконец, я встретила двух людей, которым, возможно, действительно могла бы помочь, но была так напугана, что разрушила этот процесс, и просто убежала.

У меня не было времени извиниться перед Эйданом, я не знала его номер телефона, поэтому не могла позвонить и исправить ситуацию. Тем не менее то, что он злится на меня, было ненавистнее, чем то, что мне будет больно.

В следующую среду я поспешила в больницу, и обнаружила, что Сильвия и Эйдан ждут меня.

— Ты здесь, — я облегченно улыбнулась, потому как начала беспокоиться о том, что Эйдан прекратит привозить Сильвию вообще.

— Да! — Сильвия улыбнулась во весь рот. — И на этот раз мы можем остаться на обед.

Мои глаза взлетели на Эйдана, чтобы обнаружить: он смотрит на меня с каменным выражением.

— Это прекрасно.

Его выражение не изменилось, и мне пришлось отвести взгляд, потому что я не могла видеть, как он смотрит на меня.

— Ну, заходи внутрь.

— Я буду здесь, когда ты закончишь, — Эйдан опустился на скамейку, достал свой телефон, демонстративно уставился на экран.

Хотела извиниться тут и сейчас, но дети ждали, и я не хотела извиняться перед Сильвией. Не обращая внимания на тревожные мысли о нем, я сосредоточилась на детях и их волнении, тем более что мы приближались к эпическому завершению третьей книги о Гарри Поттере.

Наш сеанс с детьми приближался к завершению, и мои нервы начали взвиваться от этого осознания. В моем животе что-то затрепетало, задолго до того как вошла Джен и сказала, что наше время вышло. Как всегда, Сильвия позволила мне попрощаться с детьми, прежде чем потянуть меня за руку и вытащить наружу, чтобы найти Эйдана. Когда мы подходили, он поднял взгляд, быстро закончил набирать что-то на своем телефоне, а затем встал, убрав аппарат в карман. Когда он улыбнулся Сильвии и спросил, весело ли ей было, к этим трепетаниям в животе присоединилось притяжение.

Я была одержима его улыбкой. Сексуальные морщинки в уголках его глаз с намеком на дерзкое озорство, несмотря ни на что спровоцировали улыбку.

— Обед! — объявила Сильвия, возглавляя путь.

— Позволь мне догадаться, — протянул Эйдан. — Макароны с сыром.

Сильвия закатила глаза.

— Не трудно было догадаться, дядя Эйдан. — Она бросила на меня взгляд, как бы говоря: «Он думает, что он такой умный», что я не могла не засмеяться.

Правда Эйдан не смеялся. Он ушел в себя, и молча шел позади нас в столовую. Сильвия время от времени смотрела на него через плечо нахмурившись, а затем посмотрела на меня, будто знала, что это я причина поведения дяди, не такого легкого, как обычно.

Однако, даже злясь на меня, он не разрешил мне заплатить за обед.

— Ты заплатила в последний раз, — категорично заявил он.

Ужасное напряжение усилилось, и к тому времени, когда мы расположились с нашей едой за столом в тихой столовой, я почувствовала, как растет моя паника. Было ли это опасением, что Сильвия начнет расспрашивать нас и расстроится, или страх, что я потеряю все, что связано с Эйданом, я не знала. Возможно, это и то, и другое. Вероятно, и то, и другое.