Читаем Пограничник (том 2) полностью

— Вместо этого, как порядочный граф и хозяин слова, — лютой силой воли Родригес не скатывался до ухохатывания, — ты начал им натягивать глаза на жопу, как обещал.

— Слово воина — закон!

— Слово сиятельного графа!

— Пусть знают настоящих благородных южан!..

Снова смех, уже живее. На нас косились и остальные столики — уже полдень, народу много, пусть и не аншлаг, как вчера вечером. Но нам было всё равно, мы тут хозяева.

— Но потом северяне возмутились, — продолжил издеваться Харальд. — Опомнились. И принялись натягивать глаза куда-то уже тебе, Рикардо. Причём одновременно, дружно.

— Экая несправедливость! — картинно вздохнул Бычий Пузырь.

— Вот-вот! — продолжил Харальд. — Мы с парнями переглянулись, дружно решили, что это не дело, нашего друга и гостеприимного хозяина так избивать, и пошли помогать. Как ты и сказал, не обнажая меч — и правда, какой интерес, если ты их всех проткнёшь! Сразу веселье кончится.

Снова смех.

— Только Йорик, сука, сказал, что он — должностное лицо, нельзя ему! А то б мы их быстрее раскатали, — добавил Родригес.

— Их было одиннадцать, — произнёс появившийся ниоткуда, словно чёрт из табакерки, искомый Йорик, — а вас — семеро. Кто б вас отбивал и вытаскивал, чтоб до смертоубийства не дойти? — В голосе лёгкая злость и напор: «Я в своём праве!». — Да я же и правда на службе, нельзя мне. — А это уже мягче, с лёгким извинением в голосе.

— Семеро? — Всё интереснее и интереснее. — Нас с капитанами пятеро. Кто ещё «подписался»?

— Томбо и Никодим, конечно же! — хохотнул Родригес.

— И Никодим пил с нами? — А теперь я нахмурился — не понимал, как к этому относиться. Ибо Аквилея — мой враг, какой бы шкурой ни была накрыта. А мы могли за столом стратегические планы обсуждать.

— Ага. — Кивок. — А вот этот менестрель твой ни хрена не пытался свою девочку вызволить. — Глаза ярла опасно (для менестреля) сузились. Не одобрял он такого поведения от лиц мужеска пола. Слабее, да, но, блин, тут же есть власть! Стража! Ты за столом с графом сидишь! Более того, граф лично пошёл за твою девочку заступаться! А ты сиднем сидишь, лишь глаза вылупив?

— А потому, раз она ему не нужна, — довольно продолжил Йорик, — я присудил её тебе, дав заместо неё ему один асс. И пусть попробует вякнуть!

Я умолчал, что деньги на «народные таланты» дал Сильвестру сам. Девочка лишь переложена из одного моего кармана в другой. Но да ладно, и правильно, хрен менестрелю, а не люди.

— Граф, ты как? К прогулке готов? — сощурившись, словно на что-то намекая, продолжил ярл.

— А то! — вскинул я руку в пионерском приветствии. — Всегда готов!

Эта сволочь была как огурчик. Блин, как же я этой морде авантюрной завидовал! Мне б так пить. И ходит по городу, весь из себя такой, чиновник и наместник, блин! С мечом, в камзоле, роскошной шляпе. Вчерашний десятник зачуханного (пусть и небедного)баронства, а теперь — аристократ в энном поколении.

— Тогда пошли, что ли, — аристократ в энном поколении кивнул на дверь.

— Сеньоры, оклемаетесь — будет разговор. — Это я капитанам. Над столом прозвучало горькое «Угу».

— Я с вами! — подорвался капитан Бычий Пузырь.

— Драко, мы верхом поедем, — картинно нахмурил брови Йорик.

— Не впервой, — отмахнулся тот.

* * *

Выехали за ворота огромной кавалькадой человек в сорок. Я, четверо моих отроков во главе с Бьёрном (Сигизмунд походу сдал смену вместе с моей тушкой, дотащенной до кровати, и сам налакался, празднуя. Ну, он парень серьёзный, старательный, надо и ему отдохнуть — не буду ругать), мелкая, прозвище которой пока не придумал, оставлять которую «дома» тоже не решился (не после такой драки за неё, лодочники народ безбашенный, мстительный, а стража пока поставлена плохо, Йорик только разворачивается), капитан Драко Бычий пузырь и трое его отроков… И три десятка во главе с Йориком. Лица все на подбор знакомые — вместе Магдалену прошли.

— Куда едем? — спросил я, чувствуя ветерок на горящем лице. Мелкой дал Пушинку, это милая кобылка, и быстроногая — пускай порезвится. Они с лошадью общий язык нашли, и рыжее чудо ускакало куда-то вдаль, ближе к горизонту, радуясь ощущению свободы. Как любая крестьянская девочка из наших краёв, верхом она ездить умела, правда, без седла, и от седла пришла в полный восторг.

— Увидишь, граф, — в усы усмехнулся Ярл. — Я всё утро над твоими словами думал. Про замок. Есть мысли. Там их и обскажу.

— Я тоже думал, — кивнул мыслям и Драко. — Граф, я согласен идти под твою руку. И согласен стать на время наместником со своим отрядом, превратив его из вольных копейщиков в… Хирд. Я даже не хочу спрашивать, что за земли ты дашь в баронство — понимаю, не обидишь. Да тут, на Юге, все земли, оглоблю воткни — зацветёт! Но пойми правильно, мои воины хотят всё-всё знать и понимать, куда идут. У тебя суровые правила, ты сажаешь на землю с этого года только баронов, а их рыцари превращаются в дружину. Чтобы всегда быть боеготовыми. А значит и мои люди не получат наделы, а станут… Хирдманами, или как там, слово мудрёное.