Абнер отчаянно крутил руль «роллса», объезжая завалы и толпы людей, стремящихся добраться до паромного терминала в надежде переправиться через залив в Окленд. Наконец ему удалось выехать к железнодорожному полотну и ехать вдоль него до главного депо компании «Саузерн Пасифик», до самого склада Кромвеля. Он поднялся по пандусу и припарковался перед крытым товарным вагоном с серийным номером 16 455.

Кромвель не знал, что Белл догадался, что крытый товарный вагон представляет собой совершенно не то, чем кажется на первый взгляд. Агента, назначенного для наблюдения за ним, Бронсон после землетрясения отозвал для выполнения других обязанностей. Всё казалось безопасным. Кромвель осмотрел висячий замок на огромной раздвижной двери крытого товарного вагона, чтобы убедиться, что никто не пытался в него проникнуть. Удовлетворенный результатами осмотра, он вставил ключ и снял замок, который висел больше для вида, чем для защиты. Затем он подлез под вагон и вошел внутрь через люк. Там он повернул тяжелые засовы, запиравшие дверь изнутри, и открыл ее.

Без команды Абнер начал переносить тяжелые чемоданы с деньгами из «роллса», ставя их на пол вагона, а дальше их перетаскивал Кромвель. Когда из лимузина полностью перенесли четыре миллиона долларов, Кромвель посмотрел на Абнера и сказал:

— Поезжай домой, забери мою сестру и ее багаж, затем возвращайся сюда.

— Вы остаетесь, мистер Кромвель? — спросил Абнер.

Кромвель кивнул.

— Нужно сделать еще кое-что в офисе диспетчера депо.

Абнер понимал, что такая круговая поездка со склада в особняк на Ноб Хилл и обратно — задача почти невыполнимая, но он небрежно отсалютовал Кромвелю и сказал:

— По возможности сделаю всё, чтобы доставить вашу сестру в целости и сохранности.

— Если кто и способен сделать это, то только ты, Абнер, — сказал Кромвель. — Совершенно в тебе уверен.

Затем Кромвель закрыл дверь вагона и спустился через люк. Когда ведя «роллс» вниз по пандусу, Абнер видел, как Кромвель пошел через железнодорожные пути в будку диспетчера.

Глава 39

Белл пешком спускался с Ноб Хилл и остановился, чтобы помочь группе людей, разбирающей завалы небольшой гостиницы, которая превратилась чуть больше чем в груду сломанных деревянных перекрытий и разбитого кирпича. Из-под обломков доносился рыдающий голос маленького мальчика. Белл и все остальные лихорадочно спешили, отбрасывая обломки в сторону и делая проход в направлении рыданий.

Почти через час им, наконец, удалось добраться до небольшого воздушного кармана, который защищал мальчика от неминуемой гибели. Еще двадцать минут потребовалось, чтобы вытащить его и отнести в машину, которая должна была доставить его в центр первой медицинской помощи. Кроме лодыжек, которые, похоже, были сломаны, других травм, не считая синяков, у него не было.

Беллу показалось, что мальчику не больше пяти лет. Он всё время звал маму и папу; люди, спасшие его, смотрели друг на друга с великой печалью, зная, что его родители, возможно, братья и сестры, похоронены в самой глубине под обломками рухнувшей гостиницы. Не произнося ни слова, они разошлись в разные стороны, скорбя о погибших, но радуясь, что спасли ребенка.

Пройдя два квартала, Белл увидел солдата, который надзирал за группой мужчин, принудительно призванных на работу по расчистке улиц. Они складывали кирпич на обочине. Один из этой группы, человек с красивым профилем, показался Беллу знакомым. Из любопытства он остановился и спросил пожилого человека, следившего за работающими, не может ли он сказать, кто этот мужчина, который «добровольно» участвует в расчистке улицы.

— Это мой племянник, — отвечал пожилой, смеясь. — Его зовут Джон Барримор. Он актер, играет в пьесе «Диктатор». — Он помолчал. — Или, лучше сказать, играл. Театр разрушен.

— Я так и думал, что узнал его, — сказал Белл. — В Чикаго я видел его в «Макбете» в главной роли.

Незнакомец покачал головой и усмехнулся.

— Потребовалось стихийное бедствие и армия Соединенных Штатов, чтобы заставить его работать.

Солдат попытался и Белла заставить расчищать улицу, но тот показал удостоверение детективного агентства Ван Дорна и пошел дальше. К этому времени толпы уже разошлись, и улицы почти опустели, не считая солдат верхом на лошадях и нескольких зевак, которые не могли оторвать глаз от пожара.

За то время, что потребовалось Беллу, чтобы пройти пешком еще восемь кварталов до банка Кромвеля, в сердце города с обоих концов Маркет-стрит разбушевались пожары. Стена огня находилась на расстоянии полдюжины кварталов от банка, когда Белл подошел к ступеням, ведущим к огромным бронзовым дверям. Молодой солдат, совсем еще юноша лет восемнадцати, остановил его, угрожая примкнутым к ружью штыком.

— Если ты собираешься ограбить банк, то можешь считать, что ты покойник, — сказал он голосом, подразумевающим не слово, а дело.

Белл представился агентом Ван Дорна и солгал:

— Я пришел проверить банк: не осталось ли в нем документов или денег, которые можно спасти.

Солдат опустил ружье.

— Всё в порядке, сэр, можете проходить.