Читаем Погоня полностью

Абнер ловко провел «роллс-ройс» зигзагами к Национальному банку Кромвеля на пересечении улиц Саттер и Гайд, объезжая груды кирпича и толпы людей, собравшихся на улицах. На одном углу полицейский остановил машину и приказал Абнеру проследовать в павильон Механики — огромное здание, где хранился обширный архив и проводились многие ярмарки, спортивные соревнования и концерты. Город, остро нуждающийся в дополнительных помещениях для оказания неотложной медицинской помощи в сложившихся чрезвычайных обстоятельствах, превратил павильон в госпиталь и в морг. Полицейский настаивал, чтобы Кромвель передал машину службе скорой помощи для оказания помощи раненым.

— У меня найдется другое применение для моей машины, — надменно сказал Кромвель. Он говорил через переговорную трубку. — Продолжай путь в банк, Абнер.

Полицейский вытащил пистолет и направил дуло на шофера.

— Я лично реквизирую эту машину и прослежу, чтобы вы поехали прямо в павильон, или я снесу твоему водителю голову и передам машину более достойному человеку.

На Кромвеля это не произвело никакого впечатления.

— Хорошая речь, офицер, но машина останется у меня.

Лицо полицейского побагровело от ярости. Он взмахнул пистолетом.

— Не собираюсь делать еще одно предупреждение…

Тут полицейский отпрянул: глаза его расширились: пуля, выпущенная из «кольта» тридцать восьмого калибра, попала ему в грудь. Он какое-то мгновенье еще стоял, пока у него не остановилось сердце и он не рухнул на дорогу.

Ни колебаний, ни сомнений, ни угрызений совести — ничего этого не было. Абнер быстро выскочил из машины, схватил тело, словно оно было манекеном, и посадил его на переднее сиденье. Затем вернулся за руль, включил первую передачу и поехал.

На улицах царил настоящий хаос: люди кричали, время от времени раздавался грохот падения очередного здания, лязгало пожарное оборудование — никто даже не заметил убийства полицейского. Те немногие, кто видел, как полицейский упал, решили, что он ранен и его подобрал водитель, автомобиль которого используется службой скорой помощи.

— Ты освободишься от него? — спросил Кромвель, словно предлагая, чтобы слуга выбросил мертвого таракана-прусака в мусорную корзину.

Абнер ответил в переговорную трубку:

— Я позабочусь о случившемся.

— Как только покончишь с этим, сразу подъезжай к служебному входу в банк. Войди в заднюю дверь — ключ у тебя есть. Нужно, чтобы ты помог мне перенести несколько чемоданов в автомобиль.

— Да, сэр.

Когда «роллс-ройс» подъехал к углу улицы Саттер и Маркет-стрит и Кромвель увидел масштаб разрушений, он почувствовал, что его ожидает недоброе, когда они доберутся до банка. Однако возникшие опасения рассеялись, как только показалось здание банка.

Национальный банк Кромвеля выдержал землетрясение, почти не пострадав. Прочное каменное здание оправдало все хвастливые заявления Кромвеля, что оно простоит тысячу лет. Не упала ни одна из стен, ни одна из огромных колонн. Единственным явным повреждением были разбитые витражи окон, осколки которых превратили тротуар вокруг банка в красочный калейдоскоп.

Абнер остановил «роллс» и открыл заднюю дверь. Несколько служащих банка сновали перед главным входом, придя на работу по привычке, не имея никакого представления о том, что делать дальше с этим трагическим нарушением их образа жизни. Кромвель вышел из машины и не успел подняться по ступеням, как они окружили его, заговорив все сразу, засыпая его вопросами. Он поднял руки, прося тишины, и начал убеждать их:

— Пожалуйста, пожалуйста, расходитесь по домам, оставайтесь со своими семьями. Здесь вам нечего делать. Обещаю, что зарплата будет вам выплачена за всё время, пока продолжается это бедствие, а затем восстановится нормальная работа.

Это обещание было пустым. Кромвель не имел намерения платить им зарплату. Он видел, что пламя, распространяющееся по деловой части города, поглотит и здание банка. Хотя стены здания были каменные и прочные, деревянные перекрытия крыши легко воспламенятся, и огонь быстро превратит банк в пустой остов.

Как только служащие стали уходить, Кромвель достал из кармана пальто связку больших медных ключей и открыл массивную бронзовую дверь. Он не потрудился закрыть ее за собой: огонь скоро поглотит все документы внутри. Он направился прямо в хранилище. Замок с часовым механизмом был установлен восемь часов. Сейчас было семь часов сорок пять минут. Кромвель спокойно подошел к кожаному креслу перед письменным столом служащего, ответственного за ссуды, смахнул пыль, сел и вынул сигару из коробки, лежавшей в его нагрудном кармане.