Читаем Поезд полностью

Аполлон переворачивал страницы. На одних красовался гриф отдела писем Министерства путей сообщения, на других – Управления дороги, какие-то циркуляры, справки, выписки из приказов. Но основную часть составляли листы, исписанные четким отцовским почерком. Оттого что отец старался, буквы походили друг на друга и, сливаясь, напоминали гусениц, неторопливо ползущих от одного края листа к другому, строго соблюдая рядность и поля.

– Слушайте, вы так кричите! – воскликнул Аполлон. – Буквы разбегаются, слово прочесть не могу…

– Потому что ты – остолоп! – в сердцах переключилась на него мать. – Как ты еще выучил английский язык, удивляюсь.

– Я по-английски знаю только пять слов, – разозлился Аполлон. – Пять! Может быть, шесть. И все! Даже то, что знал в институте, забыл… И хватит! Перестань делать из меня вундеркинда. Я с трудом получал стипендию, – Аполлон говорил правду, мать это знала. – А вы с отцом решили, что я обязательно должен прославить фамилию. И удивляетесь, почему меня еще не назначили начальником дороги. Я инженер по эксплуатации службы движения, с окладом сто десять рублей. На эти деньги я буду жить со своей женой…

– И с ребенком, – поправила мать.

– И с ребенком, – кивнул Аполлон. – Не хватит – придумаю что-нибудь. У нас в стране деньги под ногами валяются, надо только нагнуться, – вспомнил Аполлон фразу своего институтского товарища, который устроился работать в вагон-ресторан…

Высокий, худой, он рядом со своими родителями казался молодым деревцом среди истрепанных непогодой кустарников. Да и голос у него уже окреп и мало чем напоминал его прежний – ломкий, с развязными интонациями, типичными для мальчишек южных городов. Слова поэтому звучали хоть и дерзко, но с уверенностью человека, который выбрал свой жизненный принцип и убежден, что только так можно преуспеть, не оказаться в дураках…

Аполлон захлопнул папку и бросил ее на стол.

– Морочишь голову людям с этим проектом. А кому он нужен? Столько народу вокруг дороги кормится. Зачем им твой проект? И без него колеса крутятся, – проговорил Аполлон. – Я зачем приехал? Слушать, как отец хочет принести стране пользу, а ему мешают? Когда я был здесь в последний раз, эта папка была не толще тетрадки. Теперь она, как телефонная книга… А что изменилось?! В холодильнике – лекарства, в шкафу – лекарства… Еще обижаетесь, почему я Алину не привез. Чтобы она слушала, как мать ругает отца за то, что ему надоело драться за свой проект. Чтобы Алина видела, какие у меня чокнутые родители, да? Хватит, хватит! Живите, как все люди… Пейте, ешьте, гуляйте на бульваре, дышите морским воздухом…

Отец и мать с недоумением смотрели на своего сына. Со двора слышался резкий стук шашек по нардам и голоса игроков…

– Мария, дорогая, – проговорил отец. – Что такое «чокнутые родители»?

– Нико-джан… Это родители, которые хотят, чтобы внуки ими гордились. Или правнуки.

– А почему он нас тогда упрекает? Ведь наши внуки – это его дети.

– Потому что он еще совсем глупый, дорогой Нико.

– Тогда зачем он женится?

– Чтобы поумнеть. После женитьбы люди всегда или умнеют, или глупеют.

– А может быть, он, наоборот, поглупеет? – продолжил отец.

– Если он станет совсем-совсем глупый… Как мы с тобой… Тогда он, наверно, нас поймет, Нико-джан…

– Ты права, Мария, умные люди совсем перестали нас понимать… Я говорю тому, кто дверь от вагона отодрал и на даче уборную прикрыл: зачем ты это сделал? Он ничего не ответил. Только посмотрел на меня, как очень умный человек на очень глупого человека…

Чай они пили молча. И молча разошлись спать.

За просторным окном чернела южная ночь. И мелкие звезды москитами бились о стекло. Это окно не открывалось во избежание сквозняка. Да и духоты особенной не было, в комнате хватало щелей…

Двор давно угомонился. Лишь сверху доносились глухие звуки пианино: кто-то разучивал гаммы. У кого там было пианино, Аполлон уже не помнил, редко приезжал к родителям, все время возникали иные соблазны…

Скорей бы его утвердили начальником поезда. Вот когда он надоест здесь всем, если попадет на бакинское направление. О том, что он надумал уйти из управления, Аполлон родителям не признался. Зачем?! Отец огорчится. Любой человек, связанный с железной дорогой, понимает, почему специалист переходит в поезд. По нынешним временам это наиболее доходная работа. Особенно, конечно, негодовал бы отец, Николай Кацетадзе. Идеалист! И мать такая же идеалистка, под стать отцу. Нашли друг друга. Впрочем, мать более трезво смотрит на вещи. Если бы не она, отец пропал бы со своей болезненной порядочностью. Нет, мать не сталкивала его с этого пути, боже упаси. Просто она старалась из восторженности отца извлечь практическую пользу. И очень переживала за него.