Читаем Поезд полностью

– Послушай, папа, я зачем к вам приехал? – перебил Аполлон.

– Правда, Нико… Опять начинаешь свои глупости повторять! – вступила мать. – Мальчик приехал посоветоваться с родителями. Серьезный шаг делает. А ты? Как старый казан. Бу-бу-бу…

Отец насупленно молчал. Говорить при сыне, что отец произносит глупости и что он старый казан?! Хватает же у нее ума… Да, постарел он, постарел. Разве раньше он, Николай Кацетадзе, вытерпел бы такое унижение со стороны жены?

И Мария догадалась…

– Аполлоша, сынок… Отец жизнь прожил. Плохое он тебе не пожелает. – И, окончательно разозлясь на себя, Мария принялась раскладывать по тарелкам рис.

– Хоть я и старый казан, – Николай Георгиевич не мог подавить обиду.

– Ты что, Нико?! – воспользовалась мать. – Я сказала: как старый казан. Понял? А какой ты казан? Только пятьдесят пять исполнилось. – Мать спрятала лицо в поредевшую шевелюру мужа.

Как Аполлон любил эти минуты!

У себя, в Северограде, простуженными зимними вечерами, он часто вспоминал далекий бакинский двор и эту веранду, и этих двоих людей. Почему он живет так далеко от них? В чем смысл его пребывания в Северограде? Работа? Но работу с таким окладом можно найти везде. Теперь еще и семьей обзаводится. А может быть, взять Алину и вернуться сюда, в этот дом? Тесно будет им, да еще с будущим малышом…

– Я о чем думал, когда спрашивал, на какие деньги собираешься жить с молодой женой? – важно продолжал Николай Георгиевич. – Я подумал, Аполлон… Ты столько лет работаешь инженером по эксплуатации. Пора тебе расти по службе, пора показать всем, кто такие Кацетадзе. Высшее образование получил…

– Английский язык знает, – вставила мать.

– Зачем ему английский язык, женщина? – поморщился отец. – Делом надо заняться, делом.

– Когда знают, что человек знает английский язык, совсем другое отношение, – упрямилась мать.

– Кто должен знать, что он знает английский, локомотив?

Мать гордо выпрямилась, ее маленькие блеклые глаза гневно сверкнули.

Отец сжал губы. Его небритый подбородок приблизился к носу, что являлось признаком серьезной обиды.

– Аполлон! – произнес отец. – Я желаю, чтобы твоя семейная жизнь была счастливей, чем моя.

– Ах так?! – взвилась мать. – Аполлон! Слушай, сынок. Если ты в жизни будешь таким рохлей, как Николай Кацетадзе, твой отец, ты останешься к концу жизни пустым, как воздушный шарик.

Мать шагнула к окну и с треском запахнула ставни в знак того, что разговор будет слишком серьезным, не для посторонних ушей.

– Мария, Мария, – растерянно повторял отец, стараясь подавить гнев и смирением своим облагоразумить супругу.

В их долгой и доброй семейной жизни, казалось, присутствовало несколько других маленьких жизней, в которых любящие люди становились злейшими врагами. К счастью, эти маленькие жизни не могли захватить их целиком и исчезали, оставляя за собой лишь стыд.

– Смотри сюда, Аполлон, – Мария сбросила с полки шкафа толстую папку, перевязанную лентой. – Здесь похоронены бумаги, которые могли сделать имя Николая Кацетадзе известным всей стране.

– Мария, Мария, – повторял отец, потирая ладонями колени.

– Молчи! Ты уже свое сказал! Аполлон должен знать, каким он не должен быть…

Аполлон с детства не видел ничего особенного в распрях матери с отцом. И знал, что они заканчиваются долгим миром.

– Хватит, хватит! – хохотал Аполлон. – Честное слово, не знаю, зачем я приехал к вам?! Женился бы и все.

– Как тебе не стыдно? – укорял отец, надеясь отвлечь внимание жены. – Без согласия родителей? Ты слышала, что он сказал, Мария? – И, видя непреклонность жены, воскликнул: – Черт побери! Лезешь в мои бумаги?! Кто дал тебе право, женщина?!

Мария развязала тесемки и раскрыла папку.

– Это право, Николай Кацетадзе, я получила своей несчастной жизнью с тобой! – внушительно произнесла мать и бросила папку перед Аполлоном.

– Женщина! Кругом крошки, грязь, жирные пятна… Что ты делаешь, Мария, опомнись! – взмолился отец, не решаясь под яростным взглядом матери отобрать папку. – Сын приехал на три дня. У сына важный разговор. Чем ты забиваешь ему голову, Мария?!

– Читай, Аполлон, читай! – требовала мать и, рассерженная смехом сына, сама прочла название: – «Предложения по устранению недостатков в пассажирских перевозках на железнодорожном транспорте». Вот! Сколько лет работы… Графики, схемы… Лучше бы я это все сожгла, чем видеть своими глазами, как гниет на полке такой труд…

– А-а-а… Все! Нет, все, говорю! Хватит! – Отец вскочил на ноги, опрокидывая стул. Он метался по просторной комнате. Хромота придавала его движениям неловкую резкость. При этом он вздыбливал плечи, словно крупная нахохлившаяся птица, размахивал руками. – Враг в моем доме, враг! – причитал он сдавленным голосом. – Если человека не может понять собственная жена?! Что ему остается делать?!

– Надо, чтобы его поняли! Вот что! – не отступала мать.