Читаем Поезд полностью

Лицо Вадима одеревенело, словно его посадили в зубоврачебное кресло. Не задержись он на эти разнесчастные три минуты со своей бутылкой, гулять бы ему вольным казаком.

– Сами, сами! – Вадим вскочил на ноги. – Трое суток я не спал. Ни секунды больше в этом сарае. Или я его подожгу. – Одной рукой он сгреб ящик с помидорами, второй подхватил чемодан – и был таков…

Магда сунула голову в окно и резко, по-мальчишески свистнула.

– Его перевели к нам из сумасшедшего дома! Ты посмотри, как он бежит! – и, еще раз свистнув, спохватилась – надо действовать.

Первым делом необходимо перетащить все матрацы и одеяла…

Елизар завел колун под дверь, чтобы свободней было бегать из вагона в вагон, руки-то заняты. Матрацы на вид только послушные, а когда пытаешься их обхватить руками, беда просто. Одни ничего, смирные, другие все норовят развернуть свое душное тело, хлестнуть по ногам. И цепляются за каждую зацепку, особенно в тамбуре. Попробуй побегай с такими, перенеси почти сорок штук! С одеялами полегче: горкой сложишь да гляди, знай, под ноги.

– Равномерно раскидывай по купе, равномерно, – задыхаясь от бега, советовала Магда.

Да Елизар и сам знал, что тут куда попало не свалишь, – потом, когда надо будет затаскивать обратно в новый вагон, скажется самая малая неаккуратность…

Прошло то время, когда на путях отстоя ждали своего часа подменные вагоны при полной экипировке. И не надо было устраивать великого переселения. Да проводники и сами виноваты. Бывало, за какой-нибудь проступок переведут проводника в охрану запасных вагонов на месяц-два, а он и рад наказанию. Метнется на вокзал, где народу кутерьма непроглядная. Потолкается, поползает между тюками и чемоданами, – глядишь, возвращается в охраняемый вагон. Да не один: целая ватага с ним из тех, кому не досталось места в гостинице. Загонит их в купе, спите-ночуйте. С каждого по рублику, а то и два, если с предоставлением простыни и наволочки, за сервис, значит. Вот и собирает с вагона до полусотни в ночь. А такой вагон у него под охраной не один. Утром подметет-приберет, сильно мятую простыню водичкой спрыснет, под матрац подложит – она и разгладится для следующего постояльца… Все шло гладко, пока какой-то стервец с пьяных глаз пожар не устроил; вагон спалил сигаретой. А много ли вагону надо: пластик да поролон. Как свеча, растаял за двенадцать минут до самых ходовых тележек. Хорошо еще не в сцепке стоял. Полыхал, как пионерский костер. Кто в чем был, повыскакивали на мороз, двое, правда, не успели, угорели. Суд был, засудили проводника и ближайшее начальство, что сквозь пальцы глядело на заработки ночные, не без корысти, видно. Ну, сгоряча и отменили экипировку подменных вагонов. С тех пор и бегают проводники, как ошалелые, перетаскивают съемное имущество, если вдруг вагон браканут…

Магда согнала со лба повлажневшие пряди волос.

– Елизар, а Елизар?! Сигай к маневровому, уговори задержаться. Пусть минут десять постоит, покурит. Пока мы управимся.

Елизар понимал свою подругу с полуслова. Он шагнул в тамбур, открыл дверь. И вовремя. Пятясь задом, к вагону подкатывал маневровый тепловоз, ему и предстояло оттащить бракованный вагон. Елизар спрыгнул на полотно и бросился к тепловозу. Машинист с любопытством оглядел проводника и понимающе кивнул. Конечно, он потянет время: почему не помочь ребятам? Только вот как дежурный технического парка отнесется? Тот все видит на своем экране.

Елизар и поблагодарить не успел хорошего человека за участие, как заметил деповского осмотрщика, того самого, что забраковал вагон. Надежда проснулась в душе Елизара. Может, удастся его уговорить? Достаточно приставить палочку, и вместо пятого месяца срок технической ревизии вагона переместится на шестой месяц, июнь. Одна палочка белой краской на трафарете. Был бы плановый ремонт вагона – другой вопрос, с плановым шутки плохие, комиссия решает, а техническая ревизия никого еще не пугала, тем более если отсрочить на один лишь месяц.

– Ты меня под суд не толкай, ясно?! – заорал осмотрщик на Елизара. – Ыш, какой указчик выискался! Вам, проводникам, лишь бы с полки не сползать…

Ох и взвился в душе Елизар. Ему бы проводниковского хлебушка поесть, осмотрщику этому! Но сдержался Елизар, смолчал. Ясно, что такого хмыря, как этот осмотрщик, на кривой кобыле не объедешь. Видно, настроение у него чем-то подпорчено, раз так колготится из-за ерундовой просьбы. Только и позволил себе Елизар, что сплюнуть смачно на гравий в знак презрения, и поспешил обратно. Ох и служба окаянная, все не как у людей. И не виноват вроде, а спрос с них, с проводников, будто они и есть главные закоперщики всех неурядиц на дороге…

К полудню в багажном отделении вокзала клиентура заметно редела, и появление старика в светлом плаще со старомодными узорными погончиками привлекло внимание.