Читаем Поэтика полностью

Предстояло слияние целого прозаического рода со стихом - и Пушкин колеблется. "Евгений Онегин" для него то роман, то поэма; главы романа оказываются песнями поэмы; роман, пародирующий обычные сюжетные схемы романов путем композиционной игры, колеблясь, сплетается с пародической эпопеей.

16 ноября 1823 года он пишет: "Пишу теперь новую поэму ..."; 1 декабря 1823 года: "... пишу новую поэму ... Две песни уже готовы"; 8 февраля 1824 года: "Об моей поэме нечего и думать ..."; 13 июня 1824 года: "Попытаюсь толкнуться ко вратам цензуры с первой главой или песнью Онегина"; 24 марта 1825 года: "Ты сравниваешь первую главу с "Дон-Жуаном" ..."; в том же письме: "Дождись других песен... ... 1-я песнь просто быстрое введение ..."; в начале апреля 1825 года: "... готов поместить в честь его целый куплет в 1-ю песнь Онегина ..."; 23 апреля 1825 года: "Толстой явится у меня во всем блеске в 4-й песне Онегина ..."; в конце апреля 1825 года: "... пересылаю тебе 2 главу Онегина ..."; 8 июня 1825 года: "Передай мне его мнение о 2-й главе Онегина ..."; 14 сентября 1825 года: "... 4 песни Онегина у меня готовы ... Радуюсь, что 1-я песнь тебе по нраву ..."; 27 мая 1826 года: "В 4-й песне Онегина я изобразил свою жизнь"; 1 декабря 1826 года: "Во Пскове, вместо того чтобы писать 7-ю главу Онегина, я проигрываю в штос четвертую ..."; декабрь 1827 года: "... ты не можешь прислать мне 2-ю главу ... благодаря тебя во всех книжных лавках продажа 1-й и 3-й глав остановилась"; в конце марта 1828 года: "... включить неприязненные строфы в 8-ю гл. Онегина?"; в конце февраля 1829 года: "Позволю послать вам 3 последние песни Онегина"; в начале 1829 года: "Кто этот атенеический мудрец, который так хорошо разобрал IV и V главу?"; 9 декабря 1830 года: "2 последние главы Онегина" 11; в октябре и ноябре 1830 года: "Первые неприязненные статьи, помнится, стали появляться по напечатанию четвертой и пятой песни "Евгения Онегина". Разбор сих глав, напечатанный в "Атенее" и т. д.; тогда же: "Г-н Б. Федоров в журнале, который начал было издавать, разбирая довольно благосклонно IV и V главу ..."; "Шестой песни не разбирали ..."; "Критику VII песни в "Северной Пчеле" пробежал я в гостях ..." 12, тогда же: "При появлении VII песни Онегина журналы вообще отозвались об ней весьма неблагосклонно. Я бы охотно им поверил, если бы их приговор не слишком уж противоречил тому, что говорили они о прежних главах моего романа. После неумеренных и незаслуженных похвал, коими осыпали 6 частей одного и того же сочинения ..."; "В одном из наших журналов сказано было, что VII глава не могла иметь никакого успеху ..."; "Вот еще две главы "Евгения Онегина" ... Осьмую главу я хотел было вовсе уничтожить ..." 13. В пушкинском листке "Евгений Онегин" разбит на 3 части по 3 песни 14.

4

Стиховая форма давала себя чувствовать в колебаниях между поэмой и романом, песнью и главой. Но в стихотворном тексте Пушкин именно поэтому подчеркивал роман *, который, совмещаясь со стихом (и смещаясь таким образом), становился особо ощутимым:

* Так же и в подзаголовке во всех изданиях: роман в стихах.

Впервые именем таким

Страницы нежные романа

Мы своевольно освятим (II, 24),

С героем моего романа

...

Позвольте познакомить вас (I, 2).

Покаместь моего романа

Я кончил первую главу (I, 60),

В начале моего романа

(Смотрите первую тетрадь) (V, 40).

Роман этот сплошь литературен: герои и героини являются на фоне старых романов как бы пародическими тенями; "Онегин" как бы воображаемый роман: Онегин вообразил себя Гарольдом, Татьяна - целой галереей героинь, мать также. Вне их - штампы (Ольга), тоже с подчеркнутой литературностью.

Онегин:

Как Child-Harold, угрюмый, томный

В гостиных появлялся он (I, 38).

Онегин жил анахоретом

...

Певцу Гюльнары подражая,

Сей Геллеспонт переплывал,

Потом свой кофе выпивал (IV, З6, 37).

Ольга:

Всегда скромна, всегда послушна,

Всегда как утро весела,

Как жизнь поэта простодушна,

Как поцалуй любви мила,

Глаза как небо голубые,

Улыбка, локоны льняные,

Движенья, голос, легкой стан,

Все в Ольге... но любой роман

Возьмите и найдете верно

Ее портрет: он очень мил,

Я прежде сам его любил,

Но надоел он мне безмерно (II, 23).

Татьяна:

Ей рано нравились романы;

Они ей заменяли все (II, 29).

Воображаясь героиней

Своих возлюбленных творцов,

Кларисой, Юлией, Дельфиной (III, 10).

Мать:

Она любила Ричардсона

...

Сей Грандисон был славный франт (II, 30).

(Следует при этом отметить близкое родство первоначального очерка Татьяны, влюбленной в Ричардсона, с очерком ее матери.) Подчеркнуты пародически все штампы романа:

Господский дом уединенный,

Горой от ветров огражденный,

Стоял над речкою. ...

Огромный, запущенный сад,

Приют задумчивых дриад (II, 1).

Почтенный замок был построен,

Как замки строиться должны (II, 2).

И тут же, в следующей строфе, пародическая противоположность:

Он в том покое поселился,

Где деревенский старожил

Лет сорок с клюшницей бранился,

В окно смотрел и мух давил (II, 3).

Один среди своих владений

...

В своей глуши мудрец пустынный

...

И раб судьбу благословил (II, 4).

Везде, везде перед тобой

Твой искуситель роковой (III, 15).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рерих
Рерих

Имя Николая Рериха вот уже более ста лет будоражит умы исследователей, а появление новых архивных документов вызывает бесконечные споры о его месте в литературе, науке, политике и искусстве. Многочисленные издания книг Николая Рериха свидетельствуют о неугасающем интересе к нему массового читателя.Историк-востоковед М. Л. Дубаев уже обращался к этой легендарной личности в своей книге «Харбинская тайна Рериха». В новой работе о Н. К. Рерихе автор впервые воссоздает подлинную биографию, раскрывает внутренний мир человека-гуманиста, одного из выдающихся деятелей русской и мировой культуры XX века, способствовавшего сближению России и Индии. Прожив многие годы в США и Индии, Н. К. Рерих не прерывал связи с Россией. Экспедиции в Центральную Азию, дружба с Рабиндранатом Тагором, Джавахарлалом Неру. Франклином Рузвельтом, Генри Уоллесом, Гербертом Уэллсом, Александром Бенуа, Сергеем Дягилевым, Леонидом Андреевым. Максимом Горьким, Игорем Грабарем, Игорем Стравинским, Алексеем Ремизовым во многом определили судьбу художника. Книга основана на архивных материалах, еще неизвестных широкой публике, и открывает перед читателем многие тайны «Державы Рерихов».

Максим Львович Дубаев

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное