Читаем Поэт полностью

Мать. Он не знает, что говорит! Не слушайте его! Коля, умоляю тебя… Ведь все было так хорошо, сидели, разговаривали, читали стихотворения…

Тарасов. Мама, успокойтесь. (Орловскому.) Купить меня хочешь?

Орловский. А что? Может быть, ты уже куплен? Ах да, я и забыл – за советский паек, по ржавой селедке за строчку.

Тарасов. Замолчи! Замолчите, я не желаю с вами разговаривать.

Мать. Только не ссорьтесь. Умоляю вас, не ссорьтесь.

Орловский. Вы забываете, кто из нас арестован. Встать!

Тарасов. Вот, вот. Это ваше настоящее лицо. Вы не поэт, а золотопогонник.

Орловский. Большевик!

Тарасов. Ага, сообразил? (Разрывает бумагу и бросает в корзину.)

Мать. Коля, что ты делаешь?

Орловский. Хорошо. Вы сами этого захотели. (Подходит к столу и нажимает кнопку звонка.)

Входят юнкера.

Взять. В тринадцатую камеру.

Мать. Коля, что ты сделал! (Бросается на колени перед Орловским.) Простите его! Пощадите его, пощадите. Он же мальчишка. Скажите, чтобы его не уводили! Скажите!

Тарасов. Прощайте, мама.

Юнкера ведут Тарасова к двери.

(В дверях, Орловскому.) Бездарность.

Тарасова уводят. Мать рыдает.

Орловский. Мадам, я сделал все, что было в моих силах. Простите. Я занят. (Кричит.) Проводите даму.

Слышен крик Тарасова.

Камера с арестованными большевиками. Среди арестованных Оля, солдат, пожилая интеллигентка и другие. Дверь распахивается. Тарасов с кровоподтеком на лице влетает в камеру и падает на товарищей.

Оля. Тарасов! И ты?

Дверь захлопывается.

Кабинет Орловского. Орловский у окна.

Орловский.

Ночь, ледяная рябь канала.

Аптека, улица, фонарь…

Улица. Фонарь. Аптека. Рассвет. По пустынной улице ведут осужденных под конвоем.

Внутренность аптеки. Гуральник и дочь в халатах делают лекарство. Они смотрят через окно с накладным орлом на улицу и видят, как ведут осужденных. Среди них они узнают Тарасова и Олю, которые идут рядом, обнявшись. Кроме Оли и Тарасова, в рядах осужденных – солдат, пожилая интеллигентка, комсомолец Вайнштейн. Впереди вахмистр на лошади. По бокам – конвойные. Сзади на извозчике юнкер с пулеметом.

Проход осужденных по улице. Медленно. Небольшой предутренний дождик, туман. В рядах осужденных – Тарасов и Оля, обнявшись.

Через окно аптеки на них смотрят Гуральник и его жена.

Жена. Ты видишь?

Гуральник. Вижу.

Жена. Куда их ведут?

Гуральник молчит.

Почему ты молчишь.

Гуральник. Вот Тарасов.

Жена. Где, где?

Гуральник. Вон…

Жена. Арон, куда их ведут?

Гуральник. Замолчи.

Жена. Такие молодые!..

Гуральник. Замолчи!.. Или я… Или я не знаю, что сделаю. (Слезы текут по его лицу.)

Идут по улице Оля и Тарасов.

Тарасов. Вот и жизнь прошла, Олечка…

Неужели и жизнь отшумела,

Отшумела, как платье твое?..

Оля. Тебе страшно?

Тарасов. Страшно. А тебе?

Оля. Представь себе, не страшно. Я не верю… в это.

Конвойный. Эй, там, не разговаривать!

Тарасов. Мы могли бы так любить друг друга… Ах, гады, гады!..

Оля. Еще ничего не известно.

Тарасов. Эх, что говорить!

Движение осужденных по городу – панорамой. По дороге попадаются одинокие прохожие. Они останавливаются. Это рабочие, идущие на работу. Они поворачивают и идут за осужденными по тротуару. Они накопляются. Их уже кучки, их уже небольшая толпа.

Вахмистр. Разойдитесь!

Никто не расходится.