Валентин Петрович Катаев

Поэт

[битая ссылка] ebooks@prospekt.org

Поэт

Концертный зал консерватории в одном из больших южных городов на Черном море. 1918–1919 годы. Эстрада обставлена с претензией, в виде некоего салона. Кресла, кушетка, диван, рояль. Посредине – небольшой бамбуковый столик, покрытый бархатной скатертью, лампа. В «салоне» в напряженно небрежных позах разместились провинциальные поэты. На столике декоративно брошена большая афиша: «Вечер поэтов». В числе поэтов Тарасов, рядом с ним Орловский, Арчибальд Гуральник, студент в обдрипанных штанах и многие другие. За роялем пианист, который аккомпанирует выступающей поэтессе. Поэтесса стоит у рампы и жеманно читает свои стихи.

Это мелодекламация. Публики в зале довольно много.

Поэтесса.

Мне снился сон, что я маркиза

И что виконт в меня влюблен.

Мои малейшие капризы

Всегда готов исполнить он.

Он о любви твердит послушно —

В камзоле, в белом парике, —

А я внимаю равнодушно

И думаю… о пастушке.

Ах, почему я не пастушка,

Ах, почему мы не вдвоем…

И горько вздрагивает мушка

Над маленьким пунцовым ртом.

Публика аплодирует. Поэтесса и аккомпаниатор жеманно раскланиваются. Поэтесса идет на свое место и томно, с плохо скрытым торжеством, опускается на козетку. На эстраду выходит Аметистов – устроитель вечера, он же конферансье. Чрезвычайно развязен.

Аметистов. Сейчас выступит поэт Арчибальд Гуральник!

Слабые аплодисменты. С кресла встает Арчибальд Гуральник и идет к рампе. Это довольно известный в городе провизор, владелец небольшой аптеки – Арон Гуральник. Арчибальд – это его псевдоним. На нем зловещий фрак. Кривое пенсне на черной ленте, заложенной за ухо, еле держится на потном, деревянном носу. У Арчибальда Гуральника вид высокомерный и несколько безумный. Говорит он с завыванием и необыкновенно назидательно.

Гуральник. Я вам сейчас прочту небольшое стихотворение из цикла «Глаза сатаны» под названьем «Бокал с ядом». (Откашливается.)

Тарасов(наклоняясь к Орловскому). Ну, мы сейчас хлебнем горя.

Орловский. Когда провизор пишет стихи, это кошмар.

Гуральник.

Я не мудрец, не гений, не философ,

Не Спенсер я, не Гегель, не Сократ.

Не занимаюсь я решением вопросов

И потому мудрее их стократ.

Среди поэтов оживление, кто-то тихонько хихикает.

(Строго оглянувшись.)

В моей руке бокал цианистого кали,

И прямо надо мной – божественная твердь.

Хотя я страшный яд держу в моем бокале,

Я никогда не славословлю смерть.

Я славословлю жизнь! Я славословлю женщин!

Пьянящий поцелуй вакханки молодой…

В публике, в первом ряду, сидят жена Гуральника и взрослая дочь. Они очень переживают выступление главы семьи.

Мадам Гуральник. Арон, ты торопишься, как на пожар. Не так быстро.

Дочь. Папа, не волнуйся.

Гуральник(делает великолепный жест ладонью вниз). Не беспокойтесь!

…Пьянящий поцелуй вакханки молодой…