Читаем Поэт полностью

— Какая третья причина? — спросил Бэкус, сразу оставив тему.

— О ней сообщил Джим Бим, в прошлом напарник Орсулака. Теперь он в отставке.

— Джим Бим — это действительно его имя? — спросила Уэллинг.

— Точнее, Бимер. Он позвонил мне из Тускона, когда узнал о смерти Билла, и спросил, нашли ли мы пулю. Конечно, нашли. Так я и ответил. Ее вынули из стены напротив головы. И тогда он спросил, не золотая ли эта пуля.

— Золотая? — переспросил Бэкус. — Из настоящего золота?

— Именно так. Золотая ли пуля. Я ответил, что нет, пуля свинцовая, как и остальные в обойме. Как та, что мы вынули из пола. Мы решили, что первый выстрел, в пол, понадобился Биллу «для храбрости». И тут Бимер заявил, что это не самоубийство, а убийство.

— Откуда ему знать?

— Они с Орсулаком работали вместе много лет, и Джим знал, что иногда тот... Черт, наверное, нет такого копа, кто не думал бы раз или другой...

— ...чтобы убить себя.

Уэллинг произнесла это с утвердительной, а не вопросительной интонацией.

— Да. И Джим Бим рассказал, что как-то Орсулак показывал ему эту золотую пулю. Не знаю уж, где он ее достал, наверное, заказал по почте. И заявил он при этом Бимеру так: «Мой золотой парашют. Если я больше не смогу, тогда воспользуюсь им». Так что, по словам Бима, раз пуля не золотая, это не самоубийство.

— Вы нашли его золотую пулю? — спросила Уэллинг.

— Да, разумеется, нашли. Как только поговорили с Бимом. Пуля лежала в ящике стола, рядом с его кроватью. Видимо, он держал ее под рукой.

— Что убедило вас окончательно.

— В совокупности эти три детали приводят нас к версии убийства. Однако, как я уже сказал, полной убежденности не было. Пока не пришли вы и не рассказали свою историю. У меня уже «стоит» на этого Поэта. Впрочем, извините меня, агент Уэллинг.

— Ничего. Мы все сильно им озабочены. Скажите, записка была?

— Да, и учитывая этот факт, трудно согласиться с версией об убийстве. Записка была, и я могу поклясться, что она написана рукой Билла.

Уэллинг кивнула, как бы соглашаясь с его словами.

— Что говорилось в записке?

— Ничего особенно внятного. Что-то вроде стиха. Там говорилось... погодите минуту. Агент Томас, позвольте мне папочку, на одну секунду.

— Томпсон, — поправил тот, передавая документы.

— Простите.

Грейсон поискал немного и затем нашел нужную страницу. Текст он прочитал вслух:

Горы рушатся, безгласно,

В глубину морей всечасно.

Вот так.

Уэллинг и Бэкус посмотрели на меня. Раскрыв блокнот, я листал страницы со стихами.

— Строки я встречал, хотя не помню точно, откуда они.

Найдя стихи, уже использованные Поэтом раньше, я стал быстро читать. Совпадение обнаружилось в стихотворении «Страна сновидений», в том самом, которое убийца цитировал уже дважды, включая и лобовое стекло в машине брата.

— Вот оно.

Развернув страницы, я показал строки Рейчел, чтобы она могла прочесть. Остальные сгрудились вокруг нас.

— Сукин сын, — пробормотал Грейсон.

— Сможете ли обрисовать, как это, по вашему мнению, произошло? — спросила его Рейчел.

— Гм... конечно. По нашему представлению, убийца, кем бы он ни был, вошел, застав Билла спящим. Наставил на Билла его собственное оружие. Заставил встать с постели и одеться. Тогда Билл и зачесал волосы на другую сторону. Возможно, он не понимал, что происходит. Или, наоборот, понимал. В любом случае у нас появилась зацепка. Затем подонок вывел Билла в гостиную, посадил на стул и велел написать записку на бумаге, вырванной из собственного блокнота Орсулака. Блокнот находился в кармане пальто. Потом убийца стрелял. Сначала в рот. После этого вложил оружие в руку Биллу, и вторая пуля ушла в пол, так что мы получили на руке жертвы следы от выстрела. Потом убийца ушел, а мы даже не пытались искать беднягу Орсулака, целых три дня.

Грейсон взглянул через плечо на тело и, вспомнив о том, что нужно одевать покойного, посмотрел на часы.

— Эй, где тот парень? — наконец спросил он. — Кто-нибудь, позовите его и скажите, что мы закончили. Ведь вы уже завершили с телом, так?

— Да, — подтвердил Томпсон.

— Пора готовиться к погребению.

— Детектив Грейсон, — спросила Уэллинг, — в чем состоял особый случай, который детектив Орсулак расследовал в последнее время?

— О да, дело весьма особенное. Убийство малыша Хоакина. Мальчик, восьми лет от роду, пропал в прошлом месяце. Все, что удалось найти, так это его голову.

Упоминание об этом случае и его жестокость заставили всех замолкнуть. В комнате, где завершались последние приготовления, наступила тишина. До этого момента я и так был уверен, что смерть Орсулака связана с остальными. Однако, услышав о зверстве, с каким убили ребенка, я окончательно отбросил все сомнения, а внутри начала нарастать злоба, ставшая теперь знакомым ощущением.

— Полагаю, приготовления к погребению закончены? — спросил Бэкус.

— Совершенно верно.

— Предлагаю договориться о следующей встрече. Нам потребуются документы по делу об убийстве мальчика, Хоакина.