Неожиданно Уоррен остановился, так что я едва не врезался в него сзади. Дверь офиса оказалась приоткрытой дюйма на два. Показав на щель, он жестом дал понять, что не оставлял дверь в таком положении. Я только пожал плечами, показывая, что он сам все затеял. Склонившись к щели, Уоррен прислушался. Я тоже что-то услышал, и сначала звук походил на хруст сминаемой бумаги, а затем послышался свист.

Волосы тихо встали дыбом. Уоррен удивленно обернулся ко мне, и вдруг дверь отворилась.

Похоже на принцип домино: Уоррен отпрянул назад, я за ним, а после нас то же движение произвел невысокий человек азиатской наружности, показавшийся в дверном проеме. И всем понадобилась еще секунда, чтобы вернуться в нормальное состояние.

— Извините, мистер, — сказал человек. — Я убирал у вас в офисе.

— Ах да, — смеясь, ответил ему Уоррен. — Хорошо. Просто замечательно.

— Только вот копир вы оставили включенным.

Сказав так, уборщик оттащил свое барахло немного вперед и открыл дверь следующего офиса одним из ключей, цепочкой прикрепленных к поясу. Взглянув на Уоррена, я невольно рассмеялся.

— Ты действительно не Глубокая Глотка.

— А ты не Роберт Редфорд. Пошли уж.

Попросив меня закрыть дверь, он включил небольшой копировальный аппарат и перешел за свой стол, еще держа папки в руке. Я присел на тот же стул, что и утром.

— Так, ладно, — сказал он. — Начнем помаленьку. В каждой папке есть протокол с кратким рефератом. Любые важные детали или заметки должны упоминаться именно там. Если увидишь то, что тебе нужно, сделаешь копию.

Мы начали листать дела. В той же степени, в какой Уоррен был мне симпатичен, я посчитал абсурдной его идею решать, что в точности мне нужно. Я хотел бы просмотреть все.

— Запомни, мы ищем всякие цветистые высказывания и то, что относится к словесности, поэзии и всякому такому.

Он закрыл папку и положил ее обратно на стол.

— В чем дело?

— Ты мне не доверяешь.

— Напротив. Просто... хотел бы удостовериться, что мы мыслим одинаково. Вот и все.

Уоррен замялся.

— Послушай, это же невозможно. Давай просто скопируем все и вынесем отсюда. Возьмешь материалы в отель и изучишь их потом. Что гораздо быстрее и безопаснее.

Кивнув, я понял, что так и следовало поступить. Следующие пятнадцать минут он занимался копированием, а я вынимал из папок протоколы и вставлял на место после съемки. Копировальный аппарат оказался явно слабым, не рассчитанным на режим непрерывной работы.

Когда мы наконец обработали все папки, Уоррен предложил подождать его в офисе.

— Я чуть не забыл про уборщика. Будет лучше, если сначала я отнесу все в архив, а потом уйдешь ты.

— Ладно.

Начав было просматривать копии, я сразу понял, что слишком взволнован для такой работы. Словно бы я бежал, держа в руках добычу. Обведя офис Уоррена глазами, я заметил семейное фото. Хорошенькая миниатюрная жена и двое детишек, мальчик и девочка. На фото оба ребенка еще дошкольники.

Когда дверь открылась, я держал рамку с фотографией в руках. Вошел Уоррен, и я почувствовал неловкость, хотя он не обратил на это внимания.

— Так, все готово.

Как два настоящих шпиона, мы ушли под покровом темноты.

* * *

До самого отеля Уоррен ехал молча. Думаю, он понимал, что на этом его участие заканчивается. Я репортер. Он только источник информации. Статья принадлежит лишь мне. И я почувствовал ревность, угадав его желание. Желание писать. Желание работать. Снова стать тем, кем был раньше. И я решил спросить:

— Почему ты ушел из журналистики?

Настроение у него упало.

— Жена и семья. Дома я почти не бывал. Знаешь, как это бывает: один кризис, за ним другой... Приходилось туговато. Наконец решился. Иногда начинаю думать, что тогда я поступил правильно, а иногда — наоборот. И это лишь одна из моих ошибок. Паршивое дело, Джек.

Теперь настала моя очередь замолчать.

Уоррен направил машину к главному входу и, проехав по кругу, остановился у дверей отеля. Затем он ткнул рукой в ветровое стекло, показывая на правую часть здания.

— Видишь? Там и произошло покушение на Рейгана. Там я стоял. Блин, какие-то пять футов от Хинкли, и мы оба ждали президента. Он еще спросил, который час. И почти нет других репортеров. Сейчас-то я понимаю, что никто не позаботился перекрыть ему отход. Зато потом все забегали.

— Да уж.

— Это было событие.

Взглянув на него, я кивнул, и мы тут же рассмеялись. Мы знали этот секрет. Про событие из мира журналистики. Мы оба знали, что для репортера существует только одна роль, лучшая, чем просто свидетель неудавшегося покушения на президента. Это роль свидетеля удачного покушения на президента. Если, конечно, ты сам не поймал пулю под перекрестным огнем.

Перегнувшись, Уоррен потянул за ручку моей двери и выпустил меня из машины. Затем уже я наклонился к опущенному стеклу.

— Дружище, сейчас ты занимаешься своей настоящей профессией.

Он улыбнулся:

— Все может быть.

Глава 16

Ни одна из тринадцати папок не была слишком пухлой, но каждая включала стандартную пятистраничную анкету, заполненную ФБР и фондом. Дополнительно там всегда лежали несколько справок или характеристик, раскрывавших особые условия работы и диагноз.