Читаем Поеми полностью

Стала слава на все село, Стали поговори, – Все за того козаченька, Що чорнії брови. Ой казали, говорили По всім селі люде: «Та вже з того козаченька Нічого не буде! Як день божий, смутний ходить Та думку гадає, Та щоночі йде над річку, До темного гаю». Славлять люди – і дружина Журиться, бо знає, Чого милий у гай темний Щораз доходжає. То в гай ходить, то в садочок, Де жила дівчина; Бачить мила й знає добре, Чия то причина… Не вважає козаченько На ті поговори, В його серці туга в’ється Та лютує горе. Пішов якось у садочок У місячну нічку, Походив там коло хати, Потім в гай над річку. Пішов, ходить бережечком Та думку гадає, Все дивиться на річеньку, Очей не спускає. В той час вийшла русалонька Трохи погуляти, Потім сіла коло річки Косоньку чесати; Побачила козаченька, Неначе зраділа, Усміхнулась, – лиш на личку Щось дуже збіліла. Ходить смутний козаченько Та думку гадає, А русалка чеше коси Та пісню співає: «Любий козаче, чого ти ходиш Смутний по темному гаю? Слухай, козаче, пісню русалки, – Тож я для тебе співаю! Ой чи забув ти, серце-козаче, Пісню, що мила співала? Ой чи забув ти тую дівчину, Що тебе вірно кохала? Коли забув ти, – чого ж ти ходиш, Дивишся пильно у воду? Наче шукаєш у тій водиці Згублену милую вроду! Ох не забув ти, серце-козаче, Пісні, що мила співала! Ой не забув же тої дівчини, Котра так щиро кохала!.. Як не забув ти, – ходи до мене! Я твоя першая мила! Зраду забуду, любити буду Тебе, як перше любила! Я вже не тая, що була перше (Лиш не забула кохати!), – Я вже русалка – і під водою Маю осяйні палати. В мене палати кращі од царських, Із дорогого кришталю, В мене віночок з чистого злота, З перлів дрібних та коралю: Все те для тебе дам я, козаче, Тії палати й віночок, Всіх зберу подруг, будем для тебе Легкий водити таночок. Любий козаче, йди ж ти до мене! Я твоя першая мила, Зраду забуду, любити буду Тебе, як перше любила!» Козак слуха тую пісню, Слуха, умліває, – А русалонька до нього Руки простягає. Біжить милий до русалки, Та й не добігає, Бо із річки – русалочок Юрба випливає; Обступили козаченька, В гаю залунало, – Наче крик, неначе регіт, – Далі тихо стало… Тихо, тихо з неба світить Промінь місяченька, Сидить тая русалонька Біля козаченька. Похолонув козаченько, Не чує, не баче, Як над ним його кохана Вбивається, плаче: «Чи се ж тії карі очі, Що я цілувала, Чи се ж теє біле личко, Що я милувала? Ой чи се ж той козаченько, Що я виглядала? Вже ж не гляне він на мене, – Дарма виглядати! Вже ж моєму миленькому Світу не видати! Не озветься до своєї Любої дівчини – Він німий лежить, холодний З моєї причини. Ой забула б я, мій милий, І горе, і зраду, Лиш устав би ти до мене, Дав мені пораду! Нещаслива годинонько, Що ж я наробила? Ой нащо ж я свою долю Та й занапастила!» І знов тихо, з неба світить Промінь місяченька. Ломить руки русалонька Біля козаченька.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Партизан
Партизан

Книги, фильмы и Интернет в настоящее время просто завалены «злобными орками из НКВД» и еще более злобными представителями ГэПэУ, которые без суда и следствия убивают курсантов учебки прямо на глазах у всей учебной роты, в которой готовят будущих минеров. И им за это ничего не бывает! Современные писатели напрочь забывают о той роли, которую сыграли в той войне эти структуры. В том числе для создания на оккупированной территории целых партизанских районов и областей, что в итоге очень помогло Красной армии и в обороне страны, и в ходе наступления на Берлин. Главный герой этой книги – старшина-пограничник и «в подсознании» у него замаскировался спецназовец-афганец, с высшим военным образованием, с разведывательным факультетом Академии Генштаба. Совершенно непростой товарищ, с богатым опытом боевых действий. Другие там особо не нужны, наши родители и сами справились с коричневой чумой. А вот помочь знаниями не мешало бы. Они ведь пришли в армию и в промышленность «от сохи», но превратили ее в ядерную державу. Так что, знакомьтесь: «злобный орк из НКВД» сорвался с цепи в Белоруссии!

Комбат Мв Найтов , Алексей Владимирович Соколов , Виктор Сергеевич Мишин , Константин Георгиевич Калбазов , Комбат Найтов

Детективы / Поэзия / Фантастика / Попаданцы / Боевики
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное