- Только не по голове, - предостерег Зимин. - Он же дураком у тебя вырастет. Стягивай штаны и ремнем по заду. Это проверено. А по голове не надо.

Последнее, что он видел, выходя за дверь, это распоясывающегося Ляписова-старшего. Юркое чадо кусалось и царапалось, но отцовские волосатые руки схватили чадо крепко.

Глава 7

- Диана Мещерова, директор кафе «Золотой телец». Факс, телефоны-патефоны, прочая лабуда.

- Наверное, телка его.

- Ну, телки этого мосла нас пока не интересуют…

Чуть приоткрыв глаза, Дмитрий Харитонов повернул голову. Судя по звукам, они находились в подвале. Капала где-то вода, и эхо чужих шагов отражалось от мрачного свода, теряясь в затхлой темноте. Справа и слева громоздились какие-то мешки, рулоны, ведра, пахло кирпичной крошкой и кошачьим дерьмом. Словом, местечко было еще то…

Дмитрий попытался пошевелиться и тут же поморщился. Под темечком полыхнула тяжелая пульсирующая боль. То ли сказывался удар нунчака, то ли продолжал действовать ядовитый аэрозоль. Сквозь боль пришло понимание, что в руках у них находится визитная карточка Дианы. Значит, успели, стервецы, обшарить. По давней привычке ничего секретного Дмитрий с собой не носил, однако Диана любила напоминать ему о себе, без спросу рассовывая по карманам свои усыпанные вензелями визитки.

- Гляди-ка, не подох.

Некто приземистый и плечистый подошел к жестяной бочке, набрав воды в банку, плеснул в лицо Дмитрию, опустился рядом на корточки.

- Никак очухался, баклан?

- Чего ты его спрашиваешь, и так видно, что очухался.

Холодные пальцы подцепили подбородок Дмитрия, рывком дернули. По горлу скользнуло холодное лезвие.

- Что ж, давай побазарим. Так кто ты есть, упырек?

Зрение окончательно вернулось к нему, и Харитонов разглядел двоих. Один массивный, с мрачной неподвижной физиономией, второй - высокий, с азиатскими чертами лица и кудельками темных волос на лбу. Если первый напоминал сталевара с картин давних советских времен, второй, напротив, выглядел вполне благообразно. Судя по всему, именно он и был здесь за пахана. Смуглое лицо, зауженный разрез глаз, шрам у виска в форме птички. Внешность далеко не аристократическая, однако особое выражение лица, умение смотреть пристально и тяжело выдавали в нем человека с характером. Одежка у главного также была соответствующей: костюм-тройка, фирменная рубашка, туфли с матовым блеском на чищеных носках. Из нагрудного кармана топорщилась трубка сотового телефона, на кисти болтался массивный золотой браслет с часами. Наверняка, прежде чем спуститься в подвал, этот красавец выбрался из какого-нибудь навороченного «БМВ». А этот приземистый был при нем вроде охранника-бультерьера. Впрочем, был еще и третий. Этот маячил в отдалении, и в нем Дмитрий с некоторым трудом признал недавнего обладателя нунчака. Язык во рту вяло шевельнулся. Не в силах вымолвить ни слова, Харитонов лишь качнул головой. Тот, что стоял в отдалении, шагнул ближе, не особо раздумывая, пнул под ребра. Пнул, видимо, крепко, потому что тело изрядно тряхнуло, однако боли он не почувствовал, значит, все еще пребывал в шоковом состоянии.

- Я так прикидываю, это уваровский отморозок. Зоху-то кто на шпагат посадил? Они. И Костяя шприцами нашпиговали, как ежа.

- Это они могут.

- Да точно говорю, из уваровской команды. Типа - город без наркотиков и все такое. Они же по всей стране успели о себе растрезвонить. Совсем оборзели в последнее время. Уже и ментов начали сажать.

- Может, и Чику они пришили? - подал голос мастер нунчака. - Он ведь с нашими тоже якшался. Муса, давай спросим его про Чику?

- При чем тут Чика? - Пахан покривился. - Что этот недоносок может знать!

- Спросим как следует, все скажет.

- А то мы не знаем, кто под нас копает. Дурак ты, Финик. И нечего было нас сюда вызывать.

- Так я же думал…

- Думал, важную птаху поймал? Хрена тебе! Это, Финик, не птаха, а обыкновенная сявка. Носом чую, ни с каким Уваровым он не связан. В натуре, какой-нибудь лох.

- Ничего себе лох. Варана-то он грамотно сделал.

- Твой Варан салом да шерстью оброс. Мышей ловить перестал. У тренажеров его сто лет не видели. Только и знает, что с девочками в постельке кувыркаться. Такого разве что дошколята не уделают.

- Этот на дошколенка не похож.

- Ты, стручок, на рожу его погляди! - подал голос приземистый. - Обычный лох. Нашел кого в подвал тащить! И наколок путевых нет.

- На руке вроде есть одна. Парашюты с крестом и циферки какие-то.

- Это, Финик, «вэдэвэ». Типа, значит, десантура. А циферки - группа крови. Для лепил, чтобы знали, что вливать при отключке.

- Тогда понятно… - Тот, кого называли Фиником, озадаченно поскреб в затылке. - С ним-то что теперь делать?

- Ты меня об этом спрашиваешь?

- Так ведь я это… в смысле пожеланий.

- Какие тут могут быть пожелания? Он нас видел, чем занимаемся - знает, вот и урегулируй проблему. Нам лишний головняк не нужен. - Приземистый обернулся к пахану: - Я правильно меркую, Муса?

- Правильно, Шапсо. Все правильно.

- А если его все-таки подослали? - неуверенно предположил Финик.

На лице смуглолицего отразились усталость и раздражение.