Читаем Подводный фронт полностью

— Можно собрать посылки детишкам погибших, — предложил он, — шоколад, консервы… Думаю, каждый подводник согласится отдать часть своего пайка. И еще. Раздадим эти оставшиеся без ответа письма на лодки. Пусть моряки напишут семьям, не по-казенному, от души. Ну а на родину погибших командиров напишут работники штаба и командиры лодок.

Так и сделали. На каждое из писем отвечала определенная группа подводников. Мне вместе с Б. И. Скорохватовым, И. А. Колышкиным, Н. А. Луниным, В. Н. Котельниковым, 3. С. Гусинским и другими выпало писать письмо в Дагестан — на родину Магомета Гаджиева. Собравшись вместе, мы долго сочиняли его. Сначала мыслилось просто обычное письмо родным Керима. Но в итоге получилось нечто большее — по сути, обращение от имени всех североморских подводников ко всему дагестанскому народу.

«Нам, делившим с Магометом горе и радость в суровые дни Великой Отечественной войны, — писали мы, — хочется поведать вам об этом большом и сильном воине, любимом нашем товарище…

Магомет Имадутинович был благородным воином, его пылкое сердце было полно нежной любви к своей Родине и неумолимой ненависти к ее заклятым врагам — фашистским варварам. Гаджиев горячо любил жизнь и потому презирал смерть…

Никто, никогда, ни в каком деле не видел его безразличным, вялым. Ото был человек великой страсти, высокой принципиальности… Жизнерадостность, простота, человечность, отеческая забота о подчиненных, справедливая взыскательность и непримиримость к недостаткам отличали Гаджиева. За это все любили Гаджиева, Гаджиеву верили, за Гаджиевым шли в огонь и воду.

Магомет Имадутинович — командир большой военной культуры. Он в совершенстве освоил управление подводной лодкой, непрестанно учился в боях, своим быстрым умом схватывал все новое, что появлялось в ходе сражений, создавал свою, гаджиевскую, тактику, не знающую себе примера…

Пройдут годы и десятилетия, залечатся раны, нанесенные нашему народу фашистскими варварами, но никогда не померкнет в наших сердцах светлый образ Магомета Гаджиева, отдавшего свою жизнь за дело великого Ленина, за свободу и счастье своего народа.

Народная молва воздаст ему должное. Много песен и былин будет сложено о богатыре-подводнике Магомете Гаджиеве. Бессмертие его имени!

Хочется сказать большое спасибо дагестанскому народу, воспитавшему такого прекрасного воина. Мы верим, что из среды этого народа выйдут тысячи достойных подражателей Гаджиева, которые, так же как и он, заслужат наивысшую награду — вечную всенародную славу и благодарность».[10]

К этим строкам, написанным вскоре после гибели Магомета Гаджиева, остается добавить еще, что в октябре 1942 года прославленному подводнику посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Прикрываем конвои

Летом 1942 года число результативных атак, совершенных подводниками Северного флота, резко уменьшилось. Что же случилось? Сказывалось, конечно, то, что вновь пришел в северные края полярный день, очень затрудняющий действия подводных лодок. Но была и еще одна, пожалуй, более существенная причина. Дело в том, что в эти летние месяцы на коммуникациях противника находилось порой всего по одной-две лодки. Основные же силы бригады — практически все большие и средние лодки, а иногда и некоторые «малютки» — мы вынуждены были бросить на выполнение новой для нас задачи: на прикрытие конвоев союзников.

Движение союзных конвоев на Севере началось с августа 1941-го. До конца года североморцы приняли из Англии и Исландии семь конвоев с поставками по лендлизу. Обратно было отправлено четыре конвоя. Караваны, следовавшие из Англии и Исландии в СССР, получили по инициалам одного из сотрудников Британского адмиралтейства индекс «PQ», обратные — индекс «QP».[11]

Первое время морские перевозки осуществлялись практически беспрепятственно. Гитлер не придавал им особого значения, полагая, что с осуществлением блицкрига, с выходом вермахта на линию Архангельск — Астрахань с арктическими конвоями будет покончено. Поражение гитлеровцев под Москвой, крах планов «молниеносной войны» и перспектива войны затяжной заставили Берлин по-иному взглянуть на конвой. Уже в начале 1942 года фашисты перебазировали в норвежские порты и фьорды самые мощные надводные корабли германского флота: линкор «Тирпиц», тяжелые крейсеры «Адмирал Шеер», «Лютцов», «Адмирал Хиппер», легкий крейсер «Кёльн», две флотилии эсминцев. Была также резко увеличена численность авиации и подводных сил. С марта враг уже начал наносить по союзным конвоям систематические удары.

За организацию движения конвоев и их непосредственное охранение отвечало Британское адмиралтейство. Однако важная роль в решении этих задач отводилась и Северному флоту. На его операционную зону, простиравшуюся к востоку от меридиана острова Медвежий (20 градусов восточной долготы), приходилась значительная часть союзной коммуникации — несколько сот миль.