Читаем Подводный фронт полностью

Что ж, может быть, со временем, где-то в конце 1942 — начале 1943 года, централизация действительно стала уже недостатком. Но возьму на себя смелость утверждать, что поначалу она представлялась весьма целесообразной, во всяком случае, в тех условиях, какие сложились у нас на Севере. Во-первых, подводные лодки в первые месяцы войны были, по сути, единственным средством борьбы с врагом на его арктических коммуникациях и их деятельность в связи с этим приобретала общефлотское значение. Во-вторых, североморские подводники вступили в войну в условиях, когда еще явно недостаточно были отработаны вопросы взаимодействия с другими силами флота, по существу, отсутствовала разведка в интересах подводных лодок. Решение этих проблем в любом случае было бы невозможно без постоянного, повседневного участия комфлота.

Ну а что касается умаления роли комбрига и штаба бригады, могу с чистой совестью сказать: мы его не ощущали. Наоборот, нам тогда казалось, что А. Г. Головко, вплотную занимаясь управлением подводными лодками в море, придает огромное значение подводным силам. И это было действительно так. Ни о каком недоверии, лишении самостоятельности не было и речи. Я не помню случая, чтобы какое-нибудь важное решение относительно возвращения лодки в базу или смены ею боевой позиции принималось без моего участия и чтобы какое-либо мое предложение по этим вопросам оставалось без внимания. На ФКП бригады, так же как и да командном пункте флота, на картах тщательно фиксировалась обстановка, которая складывалась на вражеских коммуникациях. Командиры лодок направляли донесения о своей боевой деятельности в два адреса — в штаб флота и штаб бригады.

Помнится даже такой случай. Как-то одна из подводных лодок сообщила об успешной атаке вражеского судна. Бригадные связисты это сообщение приняли, а на флотском узле связи по каким-то причинам пропустили. Получилось так: я в курсе дела, а А. Г. Головко нет. Командующий вызвал к себе начальника флотского узла связи и весьма строго поинтересовался: почему так случилось? Тот в расстроенных чувствах вдруг заявляет:

— Пусть флаг-связист бригады Болонкин закрывает радиовахту. Нечего нас подсиживать.

Редко можно было видеть Арсения Григорьевича в таком гневе, какой вызвали эти слова:

— Откуда такая психология? — возмущался он. — Это просто никуда не годится! Поймите: важно не то, как вы меж собой поделите славу, а то, как обеспечиваются интересы дела.

Да, интересы дела, трудного, боевого нашего дела, — вот что в первую очередь волновало командующего. На это он неустанно нацеливал работников штаба флота, командиров и начальников штабов соединений и частей. У нас у всех, в конце концов, была одна общая забота — ковать победу над врагом, искать наилучшие пути к боевым успехам, искать новое в тактике, в использовании оружия.

К началу октября 1941 года нового, поучительного было накоплено уже немало. Стоило взглянуть на карту боевых действий — и сразу бросалось в глаза, как много изменилось за прошедшие месяцы. Прежде всего исчезли две позиции, которые поначалу обслуживались подводниками, — у горла Белого моря и на подступах к Кольскому заливу. Эти своего рода подводные дозоры, как мы убедились, мало что давали. Фашистским кораблям, делавшим попытки прорваться к нашему побережью, более эффективно противодействовали авиация и надводные корабли. Подводные же лодки за все время несения дозорной службы так никого и не обнаружили. По моей настоятельной просьбе командующий флотом принял решение впредь не отрывать подводников на выполнение задач по охране своих баз. Теперь все подводные силы были брошены на решение главной задачи — на борьбу с морскими перевозками врага.

Изменились и сами позиции. Раньше они напоминали клетки. Командир не имел права вывести лодку за пределы тесного квадрата, отведенного ему для ведения действий в море. Теперь размеры позиций по единодушному предложению специалистов штаба флота и бригады были существенно увеличены. Разграничительные линии в прибрежной части, где и проходила транспортная артерия врага, отменялись. Командиры лодок получили значительную свободу действий, в том числе право выходить в процессе атаки за пределы позиций. Это означало, по сути, переход к новому методу использования подводных лодок — методу крейсерства, в связи с чем, как мы ожидали, эффективность поиска кораблей и судов противника должна была возрасти.

Важным новшеством являлось и введение жестко установленных коридоров, по которым лодки выходили на позиции и возвращались в базу. Раньше штабу флота и штабу бригады при планировании очередного выхода приходилось каждый раз определять новый коридор. Это вело к путанице, которая могла обернуться тяжелыми последствиями. Был даже случай, когда из-за ошибочного определения маршрута возвращения для «Д-3» ее чуть было не атаковала своя же подводная лодка. Только благодаря счастливой случайности все закончилось благополучно.