Хлопнула дверца. Выплюнув очередную порцию ругательств, турок нажал на газ: такси резко тронулось с места и скрылось из виду.

Бьори остался стоять посреди пустынной площади, оглядываясь по сторонам. Затем нагнул голову под порывами ледяного ветра и снова подошел к чугунной калитке пансиона для трудных учеников.

Казалось, директриса была рада его возвращению. Она то и дело одаривала его улыбкой, достала из ящика стола ароматный чай и поставила кипятить на плитке воду. Затем открыла небольшой шкафчик, где хранились сладкие деликатесы. Бьорн проглотил две коробки бисквитных медвежат с шоколадной начинкой, между тем как директриса рассказывала ему о своем славном прошлом мажоретки.

Комиссару понадобился час, чтобы вывести разговор из целого леса бесполезных сведений на нужную ему тропу. Он по крупице собирал всю интересующую его информацию. Старуха была не глупа — она не спешила выкладывать все сразу. Разговор продолжался до последней капли чая и последней крошки печенья.

Бьорн вежливо отклонил ее предложение вызвать для него такси. С помощью приятно пахнущей копирки она срисовала для него план с карты города.

Комиссар пешком направился через весь город. Здесь, в Бергене, солнце казалось более отдаленным и холодным, безжалостным. Людей на улицах почти не встречалось. Изредка заглядывая в план и одновременно заботясь о том, чтобы не поскользнуться на припорошенном снегом льду, Бьорн пытался вспомнить, когда в последний раз ходил пешком. Тщетно. Он дышал все тяжелее, но вместе с тем ему казалось, что он в хорошей форме. До Академии мажореток оставалось уже недалеко, когда очередной резкий порыв ветра вырвал план у него из рук. Бьорн даже не подумал его догонять. Он лишь проводил взглядом листок, взметнувшийся выше крыш.

Над входом в Академию мажореток, занимавшую часть здания старой гимназии, красовалась эмблема, выгравированная на позолоченной медной пластине: два скрещенных жезла и кивер с перьями.

Двери были закрыты, поблизости не наблюдалось ни одной живой души. Бьорн не колебался ни секунды. Как в старые времена, хороший булыжник решил дело. Замок подался, после того как Бьорн трижды ударил по нему, словно возвещая свой выход на сцену.

Он осторожно прикрыл за собой дверь. В конце коридора, изогнутого в форме буквы «S», оказались два маленьких кабинета, один напротив другого. Стены коридора были увешаны фотографиями мажореток. Бьорн не сразу обратил внимание, что под каждой групповой фотографией стояла дата — год выпуска очередного курса. Он достал карманный фонарик и слегка постучал им по бедру, когда тот замигал — видимо, отошел контакт.

В круглом пятне света возникали десятки улыбающихся лиц под высокими киверами. Бьорн медленно перемещался вдоль стены, разглядывая их: все они казались ему похожими. И наконец он нашел, что искал! Он буквально уткнулся носом в фотографию, чтобы убедиться, что не ошибается. Затем погасил фонарик — только не хватало здесь попасться! — и быстро обыскал кабинеты. Роясь в архивах медицинских свидетельств, он сделал еще одно открытие, даже более ошеломляющее, чем первое.

Глава 20

Эли не часто снились кошмары, но на сей раз, впервые после замужества, именно она разбудила мужа среди ночи. На рассвете, стуча зубами от холода возле плиты, она стряхнула остатки сна и взяла себя в руки. Работа была важнее страхов. Выпив чашку горячего кофе, она выбежала из дому в снежный вихрь, чтобы успеть на первый утренний автобус.

Войдя в спящий отель, Эли невольно подумала, что примерно так же, как она сейчас, чувствовал себя и убийца. Войдя в раздевалку для служащих, где никого не было, она бесшумно переоделась. Взглянув на орудия уборки, она предпочла тряпку венику, потому что, если начать со стирания пыли, а не с подметания, не нужно будет держать голову постоянно опущенной. Начала она с огромных, во всю стену, окон холла. Потом медленными, размеренными шагами, словно цапля на болоте, проследовала вдоль стойки администратора. В этом новеньком, с иголочки, отеле все было чистым и блестящим. Пыль нужно было смахивать разве что для проформы. Постепенно продолжая уборку, Эли все сильнее ощущала какую-то непонятную перемену. Что-то изменилось буквально в самом воздухе отеля, в общей атмосфере… Она с трудом прогнала это ощущение.

Войдя в огромный ресторанный зал, Эли почувствовала себя совсем маленькой. Несколько секунд она стояла неподвижно, с тряпкой в руке. Кажется, кто-то шмыгнул носом, где-то совсем рядом… Нет! Она снова отогнала путающую мысль и начала протирать столы и пепельницы. Теперь остался лишь маленький салон, смежный с залом ресторана, а потом можно будет браться за веник…

Еще до того как зажечь в салоне свет, она выругала себя за то, что сама накликала несчастье своими дурацкими мыслями, так как под ногами у нее что-то захрустело. Это были осколки разбитого стекла. Она резко нажала на выключатель и затаила дыхание, уже готовая завопить от ужаса.