Читаем Подвал полностью

Однажды ночью я услышал, как он уходит. Я вылез в окно на улицу. Был густой туман, он обволакивал город, заглушал звуки. Я прислушивался и шел на звук его тихих шагов. Я тенью следовал за ним, пока он не напал на какого-то несчастного, возвращавшегося домой после ночной попойки. Я слышал слабый крик и видел, как он упал. Мой отец обернулся, я пригнулся, и он пошел назад.

Я не успел вернуться раньше его. На следующее утро он спросил меня, где я был. Я придумал историю, будто встретил друга, хотя знал, что меня все равно выпорют. Он остановился только тогда, когда моя мать взмолилась. Я лежал на животе на кровати и всхлипывал, пока мать обрабатывала мои раны на спине от ремня. Я тогда молился всем богам, чтобы явилась полиция и забрала его. Но она так и не явилась.

С того дня он впал в совершенное безумие. Заставлял нас молиться по четыре раза в день. Постоянно бил меня. Потом он пришел ночью. Приказал нам спуститься в подвал. С тех пор я каждую ночь вспоминаю запах сырости, холодный пол, а потом шум… моя мать хрипела, шипела, захлебывалась собственной кровью. Он схватил меня и воткнул мне в шею нож. Его глаза стали большими как блюдца и наполнились безумием. Больше я ничего не помню.

С тех пор я стал немым и навсегда должен был хранить эту тайну в своем сердце. До сегодняшнего дня, когда я решил прервать мою жалкую жизнь. В моих жилах течет его кровь. На мне все закончится. Это мое страстное предсмертное желание. Пусть души тех, кто останется после меня, уже не будут запятнаны.

Хизер свернула лист.

— Значит, в последнее время он приходил нечасто?

Лиз покачала головой:

— Один или два раза в год. Не знаю, что он задумал. Карл уже давно не писал книг — обычно он приносил мне один экземпляр, но за последний год у него ничего не было. Когда он писал, все выглядело нормальным. Мне кажется, он думал, что мир станет его слушать, но этого не произошло. А в последний раз когда я его видела, Карл заявил, что работает над другим проектом.

— Вы знаете, что он делает, куда ходит, есть ли у него друзья?

— Теперь уже нет. Он проводил много времени около того дома.

— Какого дома?

— На Пэмбер-стрит. Дома Сегара Келлога.

Когда Фостер очнулся, он уже не мог говорить. Рот был распахнут до предела, будто застыл во время зевка. Он попытался закрыть рот, но челюсть не могла сдвинуться с места. Краем глаза он заметил металлическую пластину на верхней губе. Фостер несколько раз судорожно вдохнул открытым ртом, жадно глотая воздух, в горле пересохло. В какой-то момент его охватила паника, он испугался, что горло сожмет спазм и он не сможет дышать.