Читаем Подвал полностью

Инспектор Додд приехал на Пэмбер-стрит, но местные жители, которые по-прежнему были в испуге от похождений так называемого кенсингтонского убийцы, вели себя достаточно спокойно. Он приблизился к двери и действительно увидел на лестнице кровь.

Додд постучал, но никто не ответил. Тогда он дернул дверь, и она открылась. К своему ужасу, Додд заметил за ней мальчика. Без сознания, но живого.

Все его тело было перепачкано кровью. Позади тянулся кровавый след, ведущий в подвал, откуда раненый, искалеченный ребенок выбрался на холодный деревянный пол, после чего потерял сознание. Детектив пошел по кровавым следам вниз и оказался на месте жуткой резни.

Женщина умирала, у нее было перерезано горло. Рядом с ней инспектор Додд нашел холодные и окоченевшие трупы двух ее детей. Неподалеку на полу лежал труп мужчины, из его груди торчал нож.

Вскрытие подтвердило предположение полиции. Скорее всего мистер Келлог убил жену, ранил сына в шею, а потом задушил двух дочерей, после чего обратил свое оружие убийства против себя. Никаких подозреваемых не обнаружили.

Соседи утверждают, что мистер Келлог являлся истинным христианином и трезвенником. Следователи не исключают предположения, что он находился во власти религиозного фанатизма.

Найджелу нужно было найти Дакуорта.

— Тогда почему? — спросил Фостер, напрягая голос, чтобы его услышали. — Если ты не имеешь ничего общего с Иком Фаэрбеном, почему ты делаешь все это?

Он услышал глубокий вздох.

— Полиция арестовала невинного человека за преступления, которые он не совершал. И все ради того, чтобы избежать критики в свой адрес. В тот день, когда Фаэрбена осудили, настоящий убийца по имени Сегар Келлог убил жену и двоих детей. Он перерезал жене горло, ранил сына в шею и задушил двух семилетних дочерей. Если бы он попал на скамью подсудимых, если бы полиция и твой предок справились со своей работой, его семья была бы жива. А злодея повесили бы.

Сын выжил. Его голосовые связки были повреждены. Он больше не мог говорить. Он так и не оправился после случившегося. Какое-то время он вел некое подобие жизни. Взял новую фамилию — Хогг, с тех пор мы все носили эту фамилию, женился, у него родились двое детей. Но он так и не пришел в себя. Наконец он решил, что не может жить после того, что случилось, после ужасов, которые не мог забыть. Перед смертью он написал обо всем. Как следил по ночам за отцом и видел, что он убил двух человек. Как страх перед отцом не позволил ему рассказать обо всем. Как сожалел, что он поддался страху. Как ненавидел силы закона и порядка, осудившие невиновного.

— Вы слышали о прощении? — спросил Фостер.

Хогг проигнорировал вопрос.

— Ты не понимаешь, что значит жить с таким клеймом. Помнить, какая кровь течет в твоих жилах. Она отравлена. Это пятно всегда на нас. Я знаю об этом с тех пор, как нашел письмо Исава Хогга. Все закончится на мне. У меня не будет потомков.

— А что насчет твоей семьи? Вероятно, они прожили достойную жизнь, если ты сейчас разговариваешь со мной. Мы — не только набор генов, не они определяют нашу судьбу.

— Весьма громкое заявление, учитывая, что это говорит последний представитель полицейской династии. Ты никогда не думал, что в этом могут быть замешаны гены?