— Я видел Божий гнев. Видел, как людей разрывало на куски. Как из глазниц у людей шла кровь. Видел наводнения и землетрясения. Видел уничтожение. И знаешь что? Мы должны бояться. Ты должен бояться. — Он опустил рукав рубашки. — Потому что Бог не прощает. Не верит во второй шанс. Он карает. Разрывает. Уничтожает. И когда вижу, как Эндрю, Майкл и все остальные проповедуют возможность искупления, то всякий раз задаюсь вопросом: «Если Бог не заботится обо мне, с какой стати я должен заботиться о тебе?»

Позади него раскрылась двухстворчатая дверь в другую комнату. Там стоял полумрак, но в тусклом свете флуоресцентной лампы все было видно.

— Нет, — сказал человек. — Нет, пожалуйста.

— Вот, — указал рукой Легион, — мой вклад в это место. Ворота в твою новую жизнь.

Человек слышал, как колотится сердце, не в силах сглотнуть. Одежда взмокла от пота. По подбородку текла слюна. Он взглянул на Легиона, потом в комнату, куда его собирались вести. На устройство, стоявшее посередине.

И закашлялся.

Горло извергло содержимое желудка. Он наклонился, и рвота растеклась по полу, заполняя трещины в бетоне словно лишай. Он тяжело дышал, с трудом втягивая воздух. Страх и сокрушающее сознание того, что ему уготовано, парализовали все органы. Кровь стыла в жилах.

Наконец он собрался с силами и поднял взгляд.

Легион исчез.

Он огляделся. Вокруг было тихо — никаких признаков этого дьявола. Он сглотнул. Глаза начали заполняться слезами.

— Знаешь, кем был Люцифер?

Чей-то голос, прямо возле уха, отвратительный, режущий, словно битое стекло.

Он всхлипнул.

Пауза.

— Ты плачешь?

Он попытался сдержать слезы. Но, взглянув на устройство в другой комнате, массивное, ужасающее сооружение в темноте, представил, как его волокут к нему по полу. Попытался снова попросить пощады, но язык не повиновался. И почувствовал, как что-то течет от паха по внутренней стороне ноги.

— Надо же, — насмешливо произнес Легион. — Кто-то напрудил.

Уголком глаза он увидел его в темноте, стоявшего примерно в шести футах. Маска снова была на лице, глаза помигивали в глазных отверстиях, язык двигался в прорези для рта.

— В Книге Иезекииля, — неторопливо заговорил Легион сильным голосом, — говорится: «Ты был помазан херувимом, чтоб осенять, и Я поставил тебя на то». Это речь о Люцифере. О происхождении Сатаны. «Ты был на святой горе Божией, ходил среди огнистых камней. Ты совершенен был в путях твоих со дня сотворения твоего, доколе не нашлось в тебе беззакония». — Легион выдержал паузу. — Знаешь, что это означает?

Он покачал головой.

— Это означает, что Люцифер имел все, что только мог пожелать. Бог благосклонно слушал его. Но даже этого ему оказалось мало. Поэтому Бог низвергнул его с небес.

Дьявол посмотрел в комнату со страшным устройством.

— Думаешь, Бог, низвергнувший одного из своих ангелов, слышит тебя, когда ты просишь? Думаешь? Он не воспринимает твоих слов. Никаких. Бог хочет, чтобы ты боялся его, таракан. И хочет, чтобы ты боялся меня. — Легион наклонился к нему. — Потому что я настоящий Люцифер. Правая рука Бога. Я его посланник.

— Пожалуйста, — всхлипнул он.

Легион отошел, пальцы его извивались, как черви на крючке.

— И его гнев идет через меня.

Все его тело покрылось мурашками, когда он уставился на этого дьявола. Он пытался встретиться с ним взглядом. Заглянуть под маску, найти то доброе, что осталось у Легиона. Но когда тот подошел к нему, окутанный тьмой словно плащом, он понял нечто ужасающее: в нем не было ничего доброго.

Часть IV

Глава 34

Лохланарк — небольшой город на полпути между Обаном и Лохгилпхедом. Он смотрит через острова Скарба, Луинг и Шуна на залив Ферт-оф-Лорн и туманную, серую Атлантику за ним. Путь туда из Лондона занял у меня семь часов, и останавливался я лишь дважды: для заправки и для звонка на заправочную станцию, дабы убедиться, что я не сбился с дороги. Мне сказали, что Олд-Тэй — маленькая деревушка примерно в семи милях к северу, на морском берегу.

Приехав туда, я обнаружил пять коттеджей и пологий луг, спускающийся к океану. По другую сторону был лес. За ним вздымались черно-зеленые вершины Беинн-Даб, кое-где покрытые снегом.

В конце деревушки был вход на ферму.

Я остановил машину в замерзшем поле, ярдах в ста от входа. Солнце поднялось над вершинами позади меня около восьми, и час спустя никто там не появился. Место было безлюдным и таким безжизненным, словно туда упала бомба.

Ферму окружала ограда из проволочной сетки, главные ворота были заперты. Над ними установлена видеокамера. Рядом с ней находилась кнопочная панель. Я разглядел в бинокль два главных здания. Одно, поменьше, стояло близко к дороге, ярдах в двадцати от входа. Тропинка с замерзшими отпечатками ног в грязи вела вниз по склону и огибала здание. Перед ним имелась еще одна видеокамера, обращенная к воротам.