Я молчал, охваченный страхом, что она выстрелит, едва я заговорю, хотя голос ее звучал мягко, почти восхищенно. А ведь я знал ее еще до смерти Деррин, разговаривал и смеялся с ней.

— Что ты делаешь? — спросила она снова.

В воздухе стоял тошнотворный запах порохового дыма, напоминавший о езде по городу до восхода солнца. Я слышал шаги негра за моей спиной в коридоре. И не шевелился. Любое движение могло оказаться достаточным поводом для выстрела.

— Надо было оставить нас в покое, — сказала Эвелина.

И шагнула ко мне. Я напрягся и отвел голову от пистолета. Эвелина зашла мне за спину, и я ощутил затылком дуло.

— Слышишь меня, Дэвид? Надо было оставить нас в покое.

— Эвелина, ты мне не нужна. Не делай это.

Она промолчала.

Я слегка повернулся и увидел, что она передала пистолет негру.

— Мне не нужен никто из вас. Только Алекс.

— Алекс не…

— Хватит, Ви, — перебил ее негр.

Он переложил пистолет из одной руки в другую. Перевернул его рукояткой вперед. И — прежде чем я успел среагировать — ударил меня по лицу.

Я потерял сознание.

Глава 26

Я открыл глаза и увидел краснокирпичную постройку. Это была та самая фабрика. Пустая, заброшенная: окна выбиты, стены разрисованы граффити, двери сорваны с петель. Передо мной раскинулась большая бетонная площадка, сквозь трещины пробивалась трава, местами лежал снег.

Мне заткнули рот кляпом. Шевельнувшись, я почувствовал, что руки связаны, а ступни онемели. На мне были джинсы, майка и куртка на молнии, но пальто, ботинки и носки с меня сняли. Я сидел босиком, касаясь подошвами пола. Кости ныли от холода. Небо меркло. Надвигалась ночь.

Я прислушался, но уловил только шум машин на далекой дороге. Футах в сорока от меня высились полуразрушенные стены — остовы надворных построек, давно забытых.

Потому-то меня и привезли сюда. Никто здесь не появится.

Никто меня не найдет.

Мне почудилось какое-то движение, возможно, хлопанье птичьих крыльев. Слева за аркой послышались шаги, стук камня, катящегося по бетону от удара ногой, хруст снега. Приближался кто-то невидимый. Я попытался шевельнуться, но все тело заныло. Дали знать о себе ушибы на челюсти и затылке. Когда я попробовал повернуться, боль пронзила голову ото рта к глазу. Казалось, будто по лицу течет кровь.

Поднялся сильный ветер, продувающий открытое пространство и принесший теплый запах чего-то сладкого, похожего на карамель. Когда ветер утих, я ощутил возле уха чье-то дыхание. Я старался не шевелиться, сохранять хладнокровие, но от сознания, что кто-то находится рядом, меня пронизала дрожь. Казалось, это их позабавило: стоявшие сзади попятились, словно одержали маленькую победу.

Я подумал, не позвать ли на помощь, поднять как можно больше шума. Но это ничего не меняло. Здесь, вдали от дороги, меня бы никто не услышал. И, даже сбросив путы, я не смог бы убежать, блуждая в темноте словно с завязанными глазами.

Снова ветер. На сей раз более сильный и холодный.

— Эвелина?

Кляп приглушал мой голос. Я откашлялся и почувствовал, как напряглись мышцы. В висках запульсировала боль, вызвав головокружение и тошноту. Я безуспешно пытался повторить имя женщины и снова ощутил над ухом чье-то дыхание. Только на сей раз почувствовал еще и губы, на секунду коснувшиеся кожи, но этого было достаточно.

Удаляющиеся шаги по снегу.

Преодолевая боль, я начал поворачивать голову, мне нужно было увидеть, кто находится позади. Но тут меня ухватили снизу за челюсть, большой палец вдавился в щеку.

— Больше не делай этого.

Мужчина выпустил мое лицо и пригнул голову так, что подбородок коснулся груди, удерживая ее в этом положении. Между ногами я видел кровь, капающую в снег.

— Не разгибайся, — сказал мужчина. — И закрой глаза.

Я ощущал на языке вкус крови. Он так сильно прижал мне щеку, что она поранилась о зубы. Я сплюнул в снег и смотрел, как кровь растекается тонкими линиями.

Человек за моей спиной откашлялся. Потом послышался хруст шагов по снегу — он отходил за чем-то. Я качнул головой, ища более удобное положение, и тут же ощутил его руку на затылке и пистолет, скользнувший мимо уха под челюсть.

— Я что тебе сказал?

— Не могу держать так голову, — ответил я сквозь кляп.

— Только шевельнись, и я всажу тебе пулю в мозг. — Он сильнее прижал дуло к моему горлу. — Сиди в таком положении и не открывай глаз.

В наступившем молчании я понял, что голос мне знаком. Может, это человек с татуировкой? Но нет, не он. Я вспомнил бы его голос, услышав снова. Тогда кто? Мысли мои метались. Я старался сосредоточиться. Страх и холод начинали меня парализовывать.

Он вдавил дуло пистолета мне в горло еще сильнее и вдруг отвел его. Я не двигался, глядел вниз между ног и думал, что, возможно, он сейчас выстрелит. Вместо этого он вынул у меня изо рта кляп.

— Только пикни, и мои люди неделю будут собирать осколки твоего черепа.

«Мои люди». Он главный.

Он отшвырнул кляп, и я снова ощутил его дыхание.

— Я задам тебе несколько вопросов, и ты ответишь мне правду. Утаи хоть что-то, и я вырву тебе горло.

Он снова пригнулся к моему уху.

— Прежде всего, какого черта ты здесь делаешь?

— Алекс, — негромко ответил я.