Я замер на несколько секунд. Прислушался. Погода мне благоприятствовала: снег хрустел под ногами, и я услышал бы любое приближение. Собственно говоря, ночь была такой тихой, что звук долетел бы даже от шоссе.

Я снял крышку с первой коробки. Она была набита книгами, журналами и папками с фотографиями. Я просмотрел их. На всех был Майкл: с матерью и отцом; с подружкой или сестрой; с друзьями на вечеринке в день совершеннолетия. Один снимок был сделан во время службы — Майкл на кафедре, рука лежит на Библии.

И тут я увидел наполовину выскользнувшую из конверта фотографию.

Мальчик, гоняющий по траве футбольный мяч. У Джейд была точно такая. Я перевернул ее. На обороте стояла та же надпись: «Вот почему мы это делаем».

Вернув фотографии на место, я сбросил коробку, и она со стуком упала на пол. Во второй оказалось то же самое. Потом я увидел с краю маленькую адресную книжку с надписью «Контактные номера».

Имена были записаны в алфавитном порядке и дополнялись адресами, большей частью местными — Редбридж, Олдербрук, Лейтонстон, Вудфорд, Клейхолл, — но были и дальние, в Манчестере и Бирмингеме. Я стал листать страницы в поисках знакомых имен. Таких не оказалось.

Пока не дошел до буквы «З».

Зак. Я достал блокнот и нашел страницу, где записал имена, обнаруженные в брикстонской квартире: Пол, Стивен, Зак.

Фамилия Зака не была указана, но там имелся адрес в Бристоле — и кое-что еще.

Линия, ведущая ко второму имени: Алекс.

Глава 25

Путь до Бристоля занял у меня три часа. Когда я свернул с шоссе, стояла глубокая ночь. Мне следовало отдохнуть. Я все больше углублялся в безлюдный город, пока не обнаружил темное место рядом с товарной станцией. Въехал задним ходом под мост и около часа не выключал отопление. Потом заглушил мотор и заснул.

Проснулся я внезапно, почти в полдень. Выпал свежий снег, засыпав все по обе стороны моста и вокруг машины. Я сильно замерз и не сразу понял, где нахожусь, словно меня слишком быстро разбудили. Может, теперь всякий раз сон будет обрываться ощущением, что за мной наблюдают.

* * *

Дом находился в Сент-Филипсе. Неприглядная улица граничила с пустырем, усеянным бетонными обломками, и впечатляющим викторианским фабричным зданием. Я проехал по шоссе мимо этого дома. Шторы задернуты, никаких признаков жизни.

Я поставил машину так, чтобы видеть дом, и стал ждать, глядя вдоль улицы. Через несколько минут в ее конце остановился автобус. Из него вышла пожилая пара. За ними мать с двумя детьми в застегнутых до подбородка куртках. Посередине улицы они свернули в переулок, но пожилая пара продолжала путь в мою сторону. Проходя мимо, они подозрительно посмотрели внутрь.

Прошло десять минут.

Подъехал второй автобус, затем третий. Из них выходили люди, скрывались в соседних домах или следовали мимо машины. Когда все разошлись, я завел мотор и включил отопление.

Примерно через полчаса на улицу позади меня въехала «астра». Я наблюдал за ее приближением в зеркало заднего вида. Миновав меня, она затормозила, дала задний ход и остановилась примерно в футе от моей взятой напрокат машины. Внутри сидела женщина, капюшон ее куртки был поднят. Взглянув в зеркало заднего вида, она что-то взяла и вылезла.

Улицу продувал ветер. Несколько прядей выбились из-под капюшона и трепетали перед лицом женщины. Она захлопнула дверцу задом, в руках у нее были хозяйственная сумка и ключи. На кольце с ключами я разглядел серебряное распятие, оно терлось о дверцу, когда женщина ее запирала.

Женщина пошла по улице. Новый порыв ветра раздул капюшон. Ее ступня соскользнула с тротуара на проезжую часть, и она потеряла равновесие. Сумка задела мостовую, и из нее посыпались фрукты. Женщина наклонилась и стала собирать их. Капюшон слетел с головы, обнажив спутанную гриву черных волос.

Женщина взглянула в мою сторону. Замерла. Отвернулась.

Я смотрел, как она вновь принялась торопливо собирать фрукты. Она явно нервничала, роняла яблоки, и они катились через улицу одно за другим.

Потом, как ни странно, женщина выпрямилась и пошла прочь, бросив фрукты. Она небрежно держала хозяйственную сумку, свободной рукой перебирая на ходу ключи. Из сумки вывалилось еще одно яблоко. Женщина не оглянулась. Продолжала идти и возле дома остановилась.

Именно за этим домом я наблюдал.

Женщина поставила сумку и перебрала ключи на кольце в поисках нужного. Потом снова посмотрела в мою сторону — боковым зрением, не поворачивая головы.

Она смотрела прямо на меня.

И тут до меня дошло.

Волосы ее были другого цвета, длинными и непослушными. Бледное, серьезное лицо — более старым, огрубелым. И нос выглядел иначе: заостренным, тонким. Раньше, когда я видел ее работающей в «Ангеле», он был пошире, не столь изящным. Но это определенно она.

Эвелина.