Читаем Подумаешь, попал полностью

– Ну ты дядя попал! – Сенька с ножом кинулся на меня.

Я не стал церемонится, и просто выстрелил из пистолета, в нападавшего, попав ему в коленную чашечку. Что я дурень, вступать в рукопашный бой, с дылдой выше меня на голову, да еще размахивающего финкой. Тот час, была откинута занавеска, разделяющая комнату и еще в троих, уставился ствол автомата Павла и ТТ Телепина,

ну а сзади на них, навалились нквэдешники, причем тоже, не церемонясь. Двое парней, получили по голове пистолетами, и не зря, один из них уже пробовал нацелить на меня, вынутый из кармана куртки наган.

Сенька подвывал, лежа на полу, зажимая колено руками, под ним уже натекла кровь, и похоже моча. Появился старший лейтенант, и заткнув рыдающего бандита, ударом ноги под дых, обыскал того, и укоризненно уставился на своих подчиненных, выудив у раненого небольшой пистолет.

Настя вся дрожала, от пережитого. Это я чувствовал, поскольку та, чтоб успокоиться, ища защиты и поддержки, вцепилась мне в руку. Где то на улице, послышались свистки, это среагировала на звук выстрела, доблестная милиция. Вскоре появилась и она,

в лице лейтенанта и двух сержантов. В комнате и так было не протолкнутся, хотя троих нападавших, связав им руки, вытолкнули в коридор.

– Старший лейтенант Бондарев, – представился, начальник моей охраны. Предъявил удостоверение. – Тут лейтенант, моя епархия, – сказал он, начальнику патруля.

Вооруженное нападение, на советского генерала, а это измена родины.

Лейтенант, разглядев меня в погонах, побледнел, отдал мне честь.

– Извините, товарищ генерал, не увидел сразу.

Зато заметил, на столе ножи, наганы, перевел взгляд на лежащего, с перетянутой ремнем ногой, скулящего Сеньку. Побледнел еще больше.

– Что узнал? Бондарев положил ему на плечо руку. – Так что же у тебя лейтенант, на районе действует банда, грабят, избивают наших граждан, а вы и не телитесь.

– Так заявлений не было, – пролепетал милиционер, и добавил.

– Так слухи, но мы к ним присматривались, пацаны еще.

– Ах дети, с такими игрушками, этому, – старший лейтенант, пнул еще раз лежащего,

и не обращая на его протяжный стон, сказал. – Года два, как в армии надо быть, да еще один такой же в коридоре стоит.

Лейтенант молчал. В этот момент появился сержант нквэдешник, и показал ракетницу.

– Вот в сапоге, у одного при тщательном обыске нашли, и еще одну финку, можно я ее себе оставлю, холодного и так на статью хватает.

– Оставь, оставь, – проговорил Бондарев, взламывая ракетницу.

Патрона не было, но это не чего уже не значило, одно наличие, давало высший приговор. Скорей всего, дурак парнишка, нашел ее на месте боев, и таскал чтоб пофарсить, чем не пугач.

– Немецкая, – старший лейтенант, вновь уставился на лейтенанта.

И вдруг крикнул ему, прямо в ухо. – Присматриваетесь значит.

Глухарев, вызывай наряд с Лубянки, за этими детьми, как их тут называют.

Лейтенант, был не жив не мертв. Я не стал за него вступаться, попугает Бондарев и все, зато на районе будет порядок.

Телепиных я забрал к себе, в душе себя ругая , что вот мол, устраиваю коммуналку

у себя. А что делать, оставлять тут, где и так не развернуться, а у меня четыре комнаты, кабинет, кухня и прочие удобства. В общем до конца войны, пусть живут. Отругал

Афанасия Петровича, узнав что не сделал на детей аттестат. Тот только руками развел, офицерам положено, а то что он сам теперь офицер не подумал, как то замотался с бригадными делами.

С утра, снова занялся только своими делами, заехал в рай отдел, сделал отметку о проживании у себя на квартире двух не совершеннолетних, шестнадцати и четырнадцати лет, от туда же, сделал вызов сестре в Москву. Дозвонился до Максимова, поздравил со свадьбой дочери. Получил нагоняй, за то что не пришел. Сослался на то, что был в это время у самого. Максимов вздохнул. – Как же наслышан, – сказал он.

– Поздравляю, со всем сразу.

Потом добавил, – поспешила моя Танечка, то уши мне про тебя прожужжала, а потом встретилась с одним штабистом, на каких то именинах в два раза старше ее, но зато генерал.

– Это очень интересно, прервал я его, но зачем мне эти подробности.

– Так ты по делу звонишь? – Помогу чем смогу, не обиделся мой бывший командир.

– Да вот, у тебя на заводе, Настя Телепина, трудится.

– Да помню, у нее еще отец нашелся.

– Так вот, ей учиться надо.

– Так в чем дело, у нас при заводе доучиваются, не в полной программе правда, сам знаешь, не когда, но аттестат получит.

– Отец ее хочет, чтоб нормальную десятилетку закончила.

– Ну хорошо, – пробурчал директор завода. Оформлю ее увольнение этим числом, пускай учиться.

Я вздохнул, предстояло найти, хорошую школу поблизости.

Чего мне это стоило. Пришлось пойти на соглашение с директором, завтра выступать мне с Телепиным, перед учениками, а я знал, какой из бывшего старшины оратор,

отдуваться мне. Нет будь это рота солдат, тут был бы Петрович на высоте, но вот перед гражданскими, а особенно детьми, он терялся.

Бондарев, нашел меня сам. Впрочем как нашел, два его сержанта и так следовали за нами