Читаем Подменыш полностью

Я поджала губы.

Снять их можно, но для этого надо сделать кое-что еще.

Удивительно. Я ведь могла отказать этим людям. Они мне не родственники и не друзья, а их деньги мне совершенно не нужны. Дмитрий же и вовсе получил по заслугам – за глупость и жажду легкой наживы. А если так, какого же черта я собираюсь ввязаться в дело, которое обязательно повлечет за собой непредсказуемые последствия?..

Вот уж правда, чему быть, того не миновать.

Отправив Матвея заниматься ремонтом в одиночку, я принялась варить состав для будущей мази. Дело продвигалось неспешно. Честно говоря, заниматься им прямо сейчас было не обязательно, однако это позволяло отложить на потом самый главный этап моей работы.

Когда состав принял необходимый вид, я прочла над ним нужный заговор и оставила остывать, а потом, скрепя сердце, отправилась в чулан. Там стоял узкий облезлый шкаф – во времена оны тетя Катя хранила в нем плащи и пальто, которые ей было жаль выбросить на помойку.

Я подставила к шкафу стул и сняла с его верхней полки обувную коробку, полную пожелтевших капроновых крышек, толстых парафиновых свечей, пластмассовых прищепок, разномастных пуговиц, срезанных со старой одежды, и прочих полезных вещей, которые хранятся десятилетиями, но о которых никто никогда не помнит.

Среди них лежал синий бархатный мешочек. Я вынула его из коробки, а ее поставила обратно на полку.

Затем я вернулась в кухню и, глубоко вздохнув, вытащила из мешочка змеиный браслет – тот самый, который двенадцать лет назад получила в подарок на празднике майских костров. Браслет неожиданно оказался теплым, и мне на мгновение показалось, будто я держу в ладони живую серую змейку.

Я надела браслет на правую руку и постучала пальцем по его чешуйкам. Сначала ничего не происходило, а потом воздух вокруг меня пошел рябью, и я очутилась в просторной полутемной комнате с высоким сводчатым потолком. На ее полу лежал широкий жесткий ковер, а в нишах каменных стен горели десятки свечей в узких металлических подсвечниках.

– Здравствуй, Матрена. Рад тебя видеть.

Из полумрака мне навстречу вышел высокий мужчина с белоснежными волосами, и на меня, как в ту далекую майскую ночь, дохнуло потоком его магической силы. Я вежливо склонила голову.

– Здравы будьте, Игнат Огнеславович.

– Отчего же ты обращаешься ко мне так почтительно? – его тонкие губы тронула легкая улыбка. – Разве мы с тобой не договаривались, что будем беседовать по-простому?

Договаривались. Только очень давно.

В янтарных глазах цмока сверкнули золотистые огоньки. А в моей голове яркой вспышкой пронеслось воспоминание…

…Теплый июньский ветер качает ветки кленов и лип. Мне пятнадцать лет. Я сижу на скамейке в парке и уныло смотрю на проходящих мимо людей. На мне красивое платье с чудесной бисерной вышивкой, а в сумочке – аттестат об основном общем образовании.

Я окончила девятый класс, успешно сдала экзамены и теперь перехожу в школу с лингвистическим уклоном, чтобы потом, спустя два года, поступить в университет на факультет иностранных языков.

Ветер доносит до меня отзвук веселого смеха. Мои одноклассники ушли в кафе отмечать окончание учебного года, а меня с собой не позвали. Я пыталась напроситься с ними, но мне отказали – вежливо и решительно, толком не объяснив, чем им не угодила моя компания.

В этом не было ничего необычного. За девять лет, что мы провели вместе, никто из этих людей не стал моим другом. Одноклассники всегда меня сторонились, и я долгое время не понимала, почему.

Когда-то давно, в первом или во втором классе, школьные хулиганы пытались меня дразнить и отбирать мои учебники и карандаши, однако стоило пару раз посмотреть на них «особенным» взглядом, и никто из них больше со мной не связывался.

В остальном я ничем не отличалась от прочих ровесников – ни внешним видом, ни оценками (за исключением способности к языкам), ни поведением. Я старалась быть дружелюбной, никогда не ввязывалась в конфликты, помогала всем, кто обращался ко мне за помощью. И тем не менее, я всегда оставалась одна. Одна за партой, одна в столовой, одна на лавочке в парке…

Бойкот мне, конечно, никто не объявлял. Со мной вежливо общались на уроках и переменах, при этом никому из мальчиков и девочек не приходило в голову завести со мной разговор на отвлеченную тему, пригласить на прогулку или просто прийти ко мне в гости. Если же я пыталась подружиться с кем-то сама, мне вежливо в этом отказывали. Как сегодня.

Я давно привыкла к своему положению, но в этот раз мое одиночество ощущалось так остро, что хотелось плакать.

– Здравствуй, Матрена.

Я оборачиваюсь и вздрагиваю – рядом со мной на скамейке сидит цмок. Его волосы собраны в хвост, вместо черного камзола, в котором он был на празднике костров, серые джинсы и синяя футболка-поло. Мы познакомились полтора месяца назад, и я не ожидала, что наша следующая встреча состоится так скоро, да еще здесь, на Земле.

Я внутренне подбираюсь, руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Добрый день.

Игнат видит мое напряжение. На его губах появляется улыбка, а перед моим лицом внезапно возникает большая алая роза.