Дядька Чжан оказался сообразительным и прогрессивно мыслящим хозяином. Пользу вязаных предметов одежды он уловил сразу (носки лично оценить не смог, но саму идею…). А когда я показала свои валяные коврики и рассказала про валенки, глубоко задумался, поглаживая лысину, после чего изрек:

— Сяо Ю, такие шапки пригодились бы в армии, не думаешь? Особенно на севере, где служат твои братья… Давай поступим так: ты навяжи еще несколько комплектов, ну, сама реши, чего, я у тебя их куплю. Не-не-не, не спорь, куплю! А потом…И если получиться… Девочка, у нас будут хорошие деньги, а у солдат — шансы избегнуть обморожений! — он опустил взор на свои колени и вздохнул. Я поняла.

<p>Глава 41</p>

Особенностью этой зимы было почти полное отсутствие вдохновения в литературной сфере: я лишь завершила начатые летом произведения и лениво набрасывала возможные сюжеты — тезисно, не больше. То ли дела издательские отвлекали, то ли рукоделие, то ли дела домашние — собаки, бабушка…

Впрочем, если по «чесноку», основной причиной, конечно, стало предстоящее возвращение родни и планируемое генералом моё замужество, подготовка к которому набирала обороты и к началу весны вошла, можно сказать, в завершающую фазу.

Управляющий Мо делился со мной своими изысканиями прежде, чем отправлял сообщения отцу Гу. Я до последнего надеялась, что папенька передумает. Ан нет, он продолжал упорствовать, усиливая давление на слугу.

— Госпожа, простите, но я ничего не могу поделать — бормотал расстроенный управдом, передавая мне для прочтения последнюю депешу генерала. — Главными кандидатами выбраны сын заместителя министра кадров и племянник военного министра по третьей ветви, оба — дети наложниц, возраст примерно Ваш. Родители с радостью приняли возможность породниться с кланом Гу, даже на условиях генерала. Ни одному, ни второму в семье ничего не светит, внешность посредственная у обоих, как и способности, но рвения и умения льстить — выше головы. Племяш министра так уже вовсю делится планами на протекцию генерала и жизнь в особняке, поскольку своего дома у него не предвидится. Про Вас в его семье высказываются…

Трудно давалась откровенность мужику: он запнулся, побледнел слегка, но завершил мысль:

— Мол, Вы должны за счастье посчитать такие браки — после Вашей бурной юности и скандала с подменой, вскрывшего…Ваше…(простите, госпожа!) низкое происхождение. То, что про Вас уже три года нет никаких известий, трактуется этими злоязычниками как показатель обретенного Вами смирения в результате воспитательных мер клана, что гарантирует Вашу покорность будущему мужу и его родителям. Один, Ма Шэн Ли, племянник министра который, видимо, уверовал в силу своего имени (успешный) и мечтает о карьерном взлете после женитьбы на Вас, а второй, Хе Ки (невиданный), явно рассчитывает удивить своего отца и подвинуть детей-ди (от первой жены, законные) в его глазах — закончил рассказ эконом и поджал осуждающе губы: не нравились ему «женихи», и упорство хозяина — тоже.

Мои наблюдения за чередой мальчишей-плохишей подтверждали выводы управляющего, развеивая последние крохи оптимизма в отношении планируемого замужества. Мы с Шеньками тоже активно собирали инфу по кандидатам: выискивали сведения и сплетни, подкупая слуг и беспризорников-всезнаек, иногда следили за парнями в общественных местах или тавернах, куда те привыкли ходить. Трясла я и Ли Вэя по мелочи, прикрывая любопытство заботой о сестрах. Картина удручала: таких мне супругов даром не надь, и с доплатой не надь.

Одно радовало: приобрела я по случаю небольшой домик на окраине столицы, но в приличном квартале, и крепкий сельский дом в четырех часах (двух ши) пути от города с земельным участком, садом и куском реки. Я лично осматривала недвижимость, оформляла ее и начала ремонт прежде в селе, чтобы успеть к весенне-полевым работам. В городской домик можно было заселиться сразу — только отмыть хорошенько и нанять прислугу, дабы поддерживали наведенный порядок, чтобы, как говориться, если только, так сразу…

* * *

Провернуть эту авантюру успешно и в короткие сроки мне помогли шеф Чжан и валькирия Му Лань. Я очень привязалась к ним обоим и однажды решила довериться: рассказала в красках о планируемом батюшкой брачном союзе для меня и своем недовольстве и его подходом к данному вопросу, и отобранными кандидатами.

Воительница долго ругалась на генерала Гу и обещала полную поддержку моим контрмерам, а старый вояка сначала пытался отговорить от поспешных решений, уповая на отцовские чувства бывшего соратника. Тогда я и вывалила на Чжан-цзянбея историю наших взаимоотношений с родней и охарактеризовала женихов — не сдерживаясь, но максимально неэмоционально — я ж не истеричка какая!

Дядька выслушал, «почесал репу», похмыкал смущенно, а потом заявил: