Но вы послушайте еще дальше! (читаетъ). «Перемѣнимъ направленiе нашего луча: передъ нами богато-убранная гостиная. Г. Подстегинъ стоитъ уже на колѣняхъ передъ прелестнѣйшей собой дамой. Она вѣеромъ тихонько ударяетъ его по головѣ и говоритъ: „я никогда не выйду за васъ замужъ, пока вы такъ дурно будетъ произносить по французски!“ „Божество мое, восклицаетъ Подстегинъ, я учусь у француза произносить слова. Какъ вы, напримѣръ, находите я произношу слово: étudient?… хорошо?“ „Недурно, отвѣчаетъ дама и даетъ ему поцѣловать кончикъ своего мизинца“.»

Марья Сергѣевна.

И это правда!.. Онъ очень дурно произноситъ по французски.

Вильгельмина Ѳедоровна.

Французъ, тоже говорятъ, какъ назначили его товарищемъ, каждый день ходитъ къ нему и учитъ его.

Марья Сергѣевна.

Но кто-же эта дама? Не я же это?

Вильгельмина Ѳедоровна.

Конечно, не вы!.. И я не знаю, правда-ли это, но весь Петербургъ, говорятъ, понялъ такъ, что это Ольга Петровна Басаева.

Марья Сергѣевна (восклицаетъ).

Дочь графа?

Вильгельмина Ѳедоровна.

Да!.. Онъ дѣйствительно бываетъ у ней каждый вечеръ; по слухамъ, даже женится на ней – вотъ и вѣрьте нынче мужчинамъ!

Марья Сергѣевна (съ полными уже слезъ глазами).

Славно, отлично со мной поступилъ!.. Но я не допущу этого; не позволю ему это сдѣлать!

Вильгельмина Ѳедоровна.

Но какъ же вы не допустите? Чѣмъ? Какимъ способомъ?

Марья Сергѣевна.

А я приду въ ту церковь, гдѣ ихъ вѣнчать будутъ, да и лягу поперекъ двери.

Вильгельмина Ѳедоровна.

Развѣ возможно это? Вы и не узнаете, гдѣ они обвѣнчаются.

Марья Сергѣевна.

Но не могу же, душа моя, я все это видѣть и переносить равнодушно.

Вильгельмина Ѳедоровна.

Записочкой вотъ этой, гдѣ онъ пишетъ о трехстахъ тысячахъ, которыя онъ въ вашемъ домѣ получилъ съ Калишинскихъ акцiонеровъ, вы могли бы попугать его; но вы, конечно, никогда не рѣшитесь на это!

Марья Сергѣевна.

Отчего-же?.. Ничего?.. Если онъ самъ со мной такъ поступаетъ, то я рѣшусь на все!.. Я добра и кротка только до времени!.. Но чѣмъ же я именно напугаю его этимъ?

Вильгельмина Ѳедоровна.

Тѣмъ, что вы записку эту можете напечатать.

Марья Сергѣевна.

Гдѣ же это я напечатаю ее?

Вильгельмина Ѳедоровна.

Въ газетахъ!.. Въ какой хотите газетѣ можете напечатать.

Марья Сергѣевна.

Но, душенька, я рѣшительно не съумѣю это сдѣлать! Если я ему скажу это, онъ просто разсмѣется. «Гдѣ, скажетъ, тебѣ напечатать!» Онъ знаетъ, что я ни по какимъ бумагамъ ничего не умѣю сдѣлать… Вы научите ужъ меня, пожалуста.

Вильгельмина Ѳедоровна.

Да я сама хорошенько не знаю какъ это дѣлается; но Владимiръ Иванычъ, если вы позволите, сегодня заѣдетъ къ вамъ и поучитъ васъ.

Марья Сергѣевна.

Ахъ, пожалуста!.. Я несказанно буду рада ему; но только я напередъ позову къ себѣ Алексѣя Николаича и выспрошу у него все!.. Можетъ быть на него тутъ и клевещутъ?

Вильгельмина Ѳедоровна.

Только вы, Бога ради, не проговоритесь какъ нибудь ему, что мы съ Вдадимiромъ Иванычемъ принимаемъ въ этомъ участiе!.. Вы можете вооружить его противъ насъ навѣки; а онъ все таки теперь начальникъ мужа!

Марья Сергѣевна.

Понимаю я это, милушка, будто этого я не понимаю! Скажу, что въ газетахъ прочла.

Вильгельмина Ѳедоровна.

И что газету не я вамъ привезла, а что вы ее купили.

Марья Сергѣевна.

Конечно!.. понимаю!

Вильгельмина Ѳедоровна.

А потомъ, если насчетъ женитьбы Алексѣй Николаичъ станетъ запираться, то вы потребуйте отъ него, чтобы онъ на васъ женился – это будетъ самымъ вѣрнымъ доказательствомъ, тѣмъ больше что онъ долженъ же когда нибудь это сдѣлать!

Марья Сергѣевна (обрадованная этимъ совѣтомъ).

Какъ же не долженъ?.. Непремѣнно долженъ!..

Вильгельмина Ѳедоровна.

А теперь пока: adieu!.. Я поѣду сказать Владимiру Иванычу, чтобы онъ прiѣхалъ къ вамъ.

Марья Сергѣевна.

Да, да!.. Чтобъ прiѣхалъ!..

(Обѣ дамы цалуются и Вильгельмина Ѳедоровна уходитъ).

Явленiе II

Марья Сергѣевна (оставшись одна и беря себя за голову).