Читаем Подарите мне море… полностью

После того как он закончил празднование прохода Дрогденом, у него него начались проблемы с кишечником, или попросту понос. Ну и лучшее лекарство от этого, конечно же, водка с солью. Несмотря на свое такое тяжелое состояние, во время приема пищи он успевал жаловаться греческому суперинтенданту на то, что наш экипаж питается не по греческому распорядку, а вот их экипаж-то питался строго по греческому. Пытался всячески очернить нас, короче. Молодец оказался суперинтендант: не выдержав однажды этого бреда, закричал, что если люди работают, и работают в тяжелых условиях на креплении караванов в любую погоду, в том числе и зимой, то пусть они питаются как привыкли питаться всю свою жизнь. Да, забыл сказать, что там же, на рейде Гдыни, к нам приехал греческий суперинтендант, и привез с собой пять польских сварщиков. Воoбще-то, обычно, когда судно сдавалось компанией в лесной чартер, то его ставили на несколько дней в каком-нибудь из польских портов в завод, там подешевле, видимо, все это, и готовили к чартеру. Варили гнезда для стензельных стоек и для бимсов – они здесь металлические и довольно тяжелые. Готовили крышки трюмов, меняли резину, что-то подкрашивали. Занимало это несколько дней, но судно было подготовлено к таким перевозкам без всякой спешки, и довольно качественно. У нас же, из-за сроков подачи, видимо, все это делалось на ходу, за два дня перехода до порта погрузки. Была неважная погода, встречный ветер до 6–7 баллов, но несмотря на это, сварочные работы, а также работы по ремонту люковых закрытий шли на палубе до темна. Крышки были раскрыты, и после моих стенаний по этому поводу, были после распоряжения суперинтенданта прихвачены на сварку за ролики. Польские сварщики к концу второго дня были готовы порвать этого суперинтенданта на куски – так он их измордовал своими окриками “quickly-quickly”, что значит «пошевеливайтесь, вашу мать», и называли его между собой не иначе как «курва грецка». Мы же посылали и отвечали на многочисленные телеграммы по креплению груза, потому что на судне почти ничего не было, надо было все проверить, пересчитать, сообщить, заказать, попутно разъясняя, что это такое и с чем его едят по нескольку раз. Короче, веселый был переход, но стоянка была еще веселее. Мой товарищ, который работал суперинтендантом в этой компании, и который сосватал меня сюда, заказал нам сюрвейера Германского Ллойда для сдачи судна по ISM. То есть полная проверка состояния судна, спасательного имущества и всех документов по системе безопасности, а также знание этих документов применительно к своему судну. Эта новость нас тоже потрясла. На пароходе дым коромыслом: ремонт крышек, сварочные работы, получение крепежного материала, заказ недостающего снабжения, постоянные телеграммы фрахтователя с вопросом, готовы ли мы к погрузке, ответы на эти телеграммы, а тут ещё сдавайся по полной программе. И главное, была бы какая нужда в том. Срок действия этого документа кончался только в августе. Была еще куча времени все приготовить, и приготовиться самим. Ведь была только середина мая, а мы “приняли” дела только два дня назад, и, естественно, было не готово ни судно, ни мы к этой сдаче. Видимо, он что-то перепутал, но отменять было уже поздно. И пришлось сдаваться – куда деться было. И ведь сдались, и не так много замечаний было. И даже было отмечено, что экипаж хорошо знает систему ISM. Вот такая выдалась стоянка. Хорошо еще, что порт погрузки был один. Была еще одна проблема: как побыстрее избавиться от сменщика? Было и так тошно, а он всё пел свои полупьяные песни о безвременной смене, о своих подвигах в прежние годы, о героическом проходе Дрогденом и недержании стула. Но решилась и эта проблема, и момент его отъезда был, пожалуй, единственным светлым пятном всей стоянки. Меня ещё из Лондона спрашивали – не надо ли мне его оставить до Гибралтара, как в насмешку.