Читаем Под знаком Льва полностью

Рассказ Сергея Степанского

Судьбу искушаю

почти каждый день я,

мне смерть улыбнулась

в минуту рожденья.

Эрик ФьордсонСудьбу искушаю и ставлю на карту.Нет страсти, по силеподобной азарту.Играю с огнем и, охвачен пожаром,сдаю себя в ренту, дарю себя даром,меняю бессмертье на шалую малость,дразню и рискую… А что мне осталось?Сажусь с шулерами — какая беспечность! —и ставлю на ноль или на бесконечность…Судьбу искушаю в алькове, в притоне,на площади, на баррикаде, на лонеприроды — всегда и повсюду… Однако,поставив с улыбкой на карту и на кон,не алчу удачи, дрожа и бледнея, —по мне лишь бы риск проявился яснее.Играю на все я: на суть сердцевины,на периферию, на глубь и вершины,на то, что за гранью, на то, что подспудно,рискую и пру на рожон безрассудно,судьбу искушаю и ставлю на карту…Нет страсти, по силеподобной азарту.Меняю бессмертье на малую шалость,налево даря и направо даруя,размениваюсь на веселье и жалость,полцарства меняю на три поцелуя.Высокое с низким безбожно мешая,я с виду совсем безразличен, как филин,но все, что увижу, всосет небольшаябездонность моих змеевидных извилин.Меняю бессмертье на старые лампы:а вдруг среди них хоть одна — Аладдина?Себя отдаю я банальности в лапы,в когтях у греха воспаряю невинно,меняю полжизни на грудь негритянки,на серьги мулатки,на взгляд северянки,на медную брошку,на меч Сигизмунда,[89]на глобус у Карла Великого в длани,который отдам уже через секундуя за исполнение глупых желаний.Меняю полжизни на битую карту,на нимб дурачины,на сломанный столик,не скальпель, прописанный Карлу Стюарту,[90]на бритву, которой побрился Людовик,[91]на древний романс, на чеканность сонета,на кошку ангорскую, на мясорубку,на чертову дюжину, тень минарета,на ярость куплета, на старую трубку,на куклу, которая вроде поэтаумеет заплакать и вымолвить «мама»,на битую карту, на ярость куплета,на струны гитары, поющей упрямо,на пышный закат,на рецепт Эскулапа,на пару пантер с отдаленной Суматры,на битую карту, на старую лампу,на жемчуг, ласкавший ладонь Клеопатры,[92]на лестницу — ту, что увидел Иаков,[93]но череп де Грейффа, в которыйв экстазевмещает он уйму изысканных знаковусталости, страстии пьяных фантазий,судьбу искушая и ставя на карту…Нет страсти, по силеподобной азарту!

Груда хлама

1954

Секвенция[94] одиночества

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза