Читаем Под знаком Льва полностью

IВо славу всем сиятельным вселенным,на страх добропорядочным селянам,на поруганье правильным пиитам,рожденный не пиитом, а поэтом,я не в чернильницу перо макаю,а в траур мрака, черный светУченый критик, проглоти пилюлю:я демоническим огнем пылаю,и ничего от жизни мне не надо,чего мне не дала моя планида.IIА мне она дала не так уж мало,и это в целом очень даже мило,но черт возьми, святошам что за дело,жива моя любовь или задулоее недавно бурею сторонней,и так ли я, как некий бард старинный,на фоне древней башни (из картона)встречаю вдохновение картинно,и пользуюсь ли блюдом или миской,и не бахвалюсь ли народной маской,как некогда Вийон — простецким гробом,а Валентиниан — кинжалом грубым,а Юлий Цезарь — домотканой тогой,ну, а Нерон — актерскою потугой?Да ладно маска! Маска — это нашапочти что узаконенная ноша,но не ношу ли часом, недостойный,я на челе недостижимой тайны?Не хвастаю ли, взятый из полона,я вдруг заемной позой исполина,как некогда Вийон — простецким гробом,а Валентиниан — кинжалом грубым,а Цезарь… А Нерон… А впрочем, вашепревосходительство, смотрите выше…IIIСтрофу разбойным ритмом напрягая,заморским ямбом не пренебрегу я;мечтатель, сброду брошу стих я дерзко,как дискобол (то бишь метатель диска).Но, хая и хуля, не насмехаюсья сам ли над собой и не страхуюсьот всех насмешек в поисках издевки,достойной нашей муравьиной давки?Ирония, ты вроде челобитной,просящей не толпы, а Человека!Когда же испытания на склочностьвдруг выдержит и посетит нас Личность,перед судьбой не оказавшись прахом,как вертопрах — перед голодным брюхоми как людская истина любая,столкнувшаяся с истинной любовью?IVОт жизни для себя, моя планида,мне, кроме жизни, ничего не надо, —ни праздников, ни золоченой рыбки…Вот разве что не обойдусь без трубки,в которой — молодая ли, седая —мерцает, словно Волопас, идея.Мне ничего не надо, лишь бы в утроотчалить завтра — даже против ветра.VРодник мечты не осушив устами,всегда я чувствую себя в пустыне:ведь Абсолют тогда лишь только жизнен,когда он воплощен в одной из женщин.Не знаю, небеса ко мне добры ли —лишь только бы Любовь не отобрали,иначе буду тенью, Буддой мудрым,при жизни — спящим, после смерти — мертвым.VIНа страх добропорядочным селянам,на поруганье праведным вселенным,мой стих грызет устои злодержавья,мой стих в печенках у зелобуржувья:ведь не в чернила я перо макаю,а в черный яд, и светлый миг смакую,когда глотает критик мой пилюлю,прознав, что адским я огнем пылаю.Жар полночи — как рана ножевая!Мечта и ночь — лишь вами и живу я!Люблю я Женщину и в этой смутене чувствую сердцебиенья смерти.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза