Читаем Под солнцем свободы полностью

- Еще лучше бы я сделал, окажись у меня нож под рукой. А так хоть лютней его по голове бей. Да одна струна ее больше стоит, чем его тыква. Но ничего, мы еще встретимся и тогда...

Старик погрозил кулаком и снова потянулся к баклажке.

Воины захохотали. Радован стеганул их бешеным взглядом и повалился в высокую траву.

- Смейтесь, ничтожные люди! Вы еще меня не знаете!

Он потянул пустую торбу и положил ее себе под голову.

- Спать! - приказал Исток. - Сторожам у коней сменяться каждые два часа, чтоб сон не сморил. На рассвете пойдем через Гем!

Воины раскидали костер, чтобы он скорее погас. Через несколько мгновений все уже крепко спали.

Истоку тоже хотелось спать. Тело ломило от страшной усталости. Только теперь он почувствовал, как измучила его скачка. Он зажмурил глаза и с головой накрылся плащом. Тысячи мыслей проносились в его голове. Он охотно позабыл бы сейчас обо всем на свете, только б отдохнуть перед дальней дорогой. Но напрасно. Красивый плащ на нем благоухал нардом. Аромат этот наполнял его комнату в ту ночь, когда он встретился с Ириной. Его снова охватило очарование той ночи, когда он вел любимую из лодки в сад Эпафродита. Лежа, он видел во тьме под плащом ее синие глаза, чувствовал на щеках ее шелковые волосы. Душой и телом он был сейчас в лодке, в которой провожал ее назад во дворец. Над ними небо, в их сердцах - жгучее пламя, на устах - молчание, ибо слова растворились в океане счастья... А потом бой, бой за нее, нападение в саду, жуткое подземелье... И вот теперь она исчезла. Где ты, Ирина?

"Спасена", - сказал Эпафродит. Спасена? От Асбада? От Феодоры? Может быть, и от него тоже спасена... и не для него? Жизнь без Ирины для него смерти подобна, день без вечных раздумий о ней - глухая ночь, все победы ненужные забавы, если он не может поднести ей свои лавры. Ирина, где ты? Тоскует ли без меня твое сердце?

"Клянусь Христом, ты скоро обнимешь ее!"

Это тоже сказал Эпафродит. Обниму? Когда? "Ибо ее хранит господь!" Смутным воспоминанием возникло в его голове Евангелие, которое подарила ему Ирина. Вспомнились слова, которые она сказала: "Верь истине, и его любовь наполнит и твое сердце".

Исток почувствовал в сердце слабую надежду. Далеко на востоке занялась заря, тихий ветерок пронесся по верхушкам деревьев, наполняя его душу словами благодати: "И если чего попросите во имя Мое, я то сделаю".

Губы варвара зашевелились, они искали слова, в душе все кипело: "Только ее, Ирину, святую, чистую, мою единственную дай мне!"

Сладкий дурман смежил его отяжелевшие веки, сияние возникло в ночи, и Ирина протянула к нему руки с мольбой: "Приди, мой дорогой, герой из героев!"

Звезды угасали в прохладном воздухе. Страж разбудил отряд. Быстро оседлали коней - отдохнув, они весело пофыркивали на лугу.

- Ничего не слыхали ночью? - спросил Исток.

- Ничего, магистр педитум, - отвечал старый воин, несший стражу последним.

- Топота конского не было?

- Шумела река, дорога была мертва!

- Поедим поскорее да в путь! Ночевать сегодня будем уже по ту сторону Гема, а там уже нам не страшна никакая погоня.

Затянутые ремнями воины ели стоя. Лишь доспех Радована по-прежнему валялся за кустом, где он оставил его вечером. Старик громко храпел.

- Радован! - Исток потряс его за плечо.

Певец вскрикнул, взмахнул обеими руками и выскочил из-под шерстяной попоны, которой был укрыт с головой.

Сидя на земле, он протирал глаза и испуганно смотрел на воинов.

- Нет его, дьявола! - выругался он по-гречески.

Все засмеялись.

- Кого нет?

- Тунюша! Душил я его, шею сжимал изо всех сил, а он ускользнул от меня, коровий хвост! Даже во сне нет отдыха человеку!

- Мы выступаем, отец! Собирайся поскорее и на коня!

Радован встал на четвереньки, потом, упираясь кулаками в землю, поднялся на ноги.

- Клянусь Мораной, я ног своих не чувствую!

Исток протянул ему полную баклажку.

- Если она меня не оживит, я ложусь снова, а вы езжайте своей дорогой!

Натощак глотал он крепкое греческое вино, пока не осушил баклажку. Потом обсосал мокрые усы, причмокнул и произнес:

- Да пребудут боги, Эпафродит, с тобою и твоим вином! И зачем ты покинул Константинополь? Я поседею от тоски, что больше не увижу тебя и твоего вина. А вообще-то оно еще есть у вас?

- Десять больших мехов, отец!

- Ну, тогда я иду с вами и покажу вам старый путь через Гем. А не будь у вас вина, лег бы сейчас на траву и уснул...

- ...и поджидал бы Тунюша.

Эти слова принадлежали солдату, который, стоя перед стариком, держал его доспех наготове.

- Ну его, этот доспех! Кости мои его не выносят! Я не черепаха. Кровавые мозоли у меня от этой железной рубахи.

Исток велел привязать доспех к седлу, двое воинов помогли Радовану взобраться на коня.