Читаем Под псевдонимом Серж полностью

Но Фитин махом руки дал понять, что официальный доклад не нужен. Он вышел навстречу и крепко пожал руку.

– С прибытием, Алексей Дмитриевич… товарищ подполковник.

– Простите, я старший лейтенант…

Фитин только рассмеялся, потянул Балезина за рукав и усадил за стол.

– Чай будешь?

– Не откажусь.

После того как подали чай, он пояснил:

– Всё просто: 9 февраля этого года Указом Президиума Верховного Совета СССР установлены новые офицерские звания для сотрудников государственной безопасности, сходные с общевойсковыми. Старший лейтенант теперь приравнивается к майору, капитан к подполковнику и так далее. Ты был старшим лейтенантом, всё правильно. За выполнение заданий особой важности тебе присвоено звание капитана, которое, как я уже сказал, соответствует подполковнику. С чем и поздравляю! Молодец, хорошо сработал!

Ещё Фитин пояснил, что НКГБ – Народный комиссариат госбезопасности снова выделился из НКВД и стал самостоятельным ведомством. Дальше пошли обязательные для такой встречи вопросы о работе. Чаепитие затянулось.

– Когда представить отчёт? – спросил Балезин.

– Даю три дня, не больше. Кстати, я думал, что он уже в твоей папке, – Павел Михайлович указал на папку, которая лежала на коленях у Алексея.

– Нет, я только что прибыл – и сразу к вам. А в папке… – Балезин со смущением достал листок и протянул Фитину. Это был рапорт с просьбой отправить на фронт.

Фитин нахмурился:

– Ты что же это, бойцов в штыковую собрался водить?

– Нет конечно. Но я же начинал с армейской разведки. Могу, к примеру, готовить разведгруппы для заброски в тыл, готовить нелегалов.

Фитин поднялся и, опершись руками на край стола, впился своими бесцветными глазами в Алексея.

– Ведение разведывательной работы за рубежом и армейская разведка это не одно и то же. Твой опыт и языковые знания мы должны использовать полностью. Кстати, ты персидский ещё не забыл?

– Да вроде что-то помнится.

– Ну-ка скажи что-нибудь?

Балезин на пару секунд задумался, потом на фарси прочитал четверостишие.

– Так переведи.

– Нежным женским лицом и зелёной травой буду я наслаждаться, покуда живой.

Пил вино, пью вино и, наверное, буду пить его до минуты своей роковой.

– Здорово! Кто это?

– Омар Хайям.

В это время зазвонил телефон. Фитин снял трубку, быстро положил; лицо его сразу стало серьёзным.

– Извини, вызывает нарком. Думаю, это надолго. Давай так: сегодня отдыхай, потом три дня на подробный отчёт о командировке, а затем встречаемся. Разговор будет непростой, задание очень важное. Не догадываешься, куда придётся путь держать?

– Теперь уже догадываюсь. Но не могу понять, зачем.

– Узнаешь, узнаешь…

Фитин схватил несколько папок со стола.

– Всё, свободен. Кстати, как семья?

– Не знаю, дома ещё не был.

Из кабинета они вышли вместе.

* * *

Он нажал на кнопку звонка, звонок пропел знакомую мелодию. А когда за дверью послышались шаги, Алексей почувствовал, как заколотилось сердце. Неужели?.. Но дверь открылась, и на пороге стояла незнакомая женщина примерно его возраста. Лицо её было усталое, но приветливое.

– Вы, очевидно, Балезин Алексей Дмитриевич?

– Так точно. – Алексей без приглашения переступил порог, ведь он был в своём доме. Женщина соответственно сделала шаг в сторону.

– Очень приятно, Ирина Евгеньевна, представилась она. – А это моя сестра Софья Евгеньевна.

Подошедшая к ним женщина была похожа на свою сестру: тоже выше среднего роста, худощавая, с заметной проседью в тёмных волосах; правда, возрастом лет на восемь старше.

– Мы ленинградцы, – пояснила она. – Теперь квартируем у вас.

Сёстры занимали комнату, в которой когда-то жили супруги Шофманы и которая долгое время была опечатана.

– А это для вас, – снова заговорила младшая из сестёр, которую звали Ириной Евгеньевной, и указала на стопку писем, аккуратно сложенную на телефонном столике.

Он был голоден, но едва взял в руки первый конверт, как голод отступил. Он читал, читал, снова перечитывал, читал одно письмо за другим: знакомый до боли убористый почерк и в конце письма неизменное «Люблю. Твоя Ольга».

Новостей из писем было не так уж много. Ольга писала, что живы, здоровы, всё идёт нормально, что в их многоквартирном деревянном доме много таких же эвакуированных; писала, что на работе тоже всё хорошо, кроме одного – добираться далеко, больше часа, а транспорт работает плохо. Сергей сначала тоже трудился на заводе, пока не поступил в военное училище; скоро будет выпуск. Маринка заканчивает девять классов; их школа шествует над ближайшим госпиталем, а летом они выезжают помогать колхозу. И ещё писала, что город старинный, купеческий, и река его заметно украшает. О возвращении в Москву не было ни слова. И это понятно: завод оборонный, и писать об этом не полагается. Вот, собственно, и всё. А что ещё напишешь?