Читаем Под псевдонимом Серж полностью

– Вы что, знакомы с ним?

– Знаком. Не знаю, как сейчас, но в начале 39-го он был директором Института физической химии Высшей технической школы в Берлине. С этим институтом наша фирма собиралась заключить договор о сотрудничестве. Не получилось, война помешала. Но мы с Фольмером лично обсуждали условия договора. Я приезжал к нему в Берлин.

Новость была настолько ошеломляющей, что Балезин в радостном порыве снова наполнил рюмки. Но тотчас же взял себя в руки и предложил выпить за здоровье отсутствующей хозяйки. Потом спросил:

– Фольмер физик?

– Физико-химик, специалист по химической кинетике и электрохимии.

Было ещё светло, когда Алексей Балезин распрощался с хозяином дома. По тропинке не спеша он направлялся к шоссе, где его ждала машина. День был на редкость удачным: задание Центра полностью выполнено, а тут ещё сообщение о победе под Курском. Нелёгкие мысли, связанные с неожиданным отзывом в Москву, несколько отошли в сторону.

…Как бы зорко ни видел человек, с биноклем ему соперничать бесполезно. Наблюдение за домом Отмана было организовано хорошо. Того короткого времени, в продолжение которого Балезин походил, всматривался вокруг, было явно недостаточно, чтобы обнаружить слежку. На солидном расстоянии, не спеша человек с биноклем двинулся за ним.

Есть профессии людей, в деятельности которых интуиция занимает особое место, поскольку связана с чувством самосохранения. Разведчик, работающий за рубежом, относится именно к таким. Пройдя метров сто, Алексей почувствовал, что за ним кто-то идёт. Он несколько раз останавливался, делая вид, что любуется окружающим лесом, но его никто не обгонял. Он стал нервничать, ругать себя за то, что согласился на вариант Макарова, хотя это и был приказ. Показать фото можно было за минуту, и он нашёл бы другую возможность встретиться с Отманом. К примеру, в кафе было бы безопаснее. Но сейчас это уже значения не имело.

– Останови машину, – скомандовал Балезин шофёру такси, когда они отъехали метров двадцать. Он мог бы использовать свою машину, которую арендовал, но предусмотрительно взял такси. Если и засекут, номер такси не давал никакой информации. Балезин глянул через заднее стекло: прямое, как стрела, шоссе было пустынным. Но человек с биноклем надёжно укрылся под сенью густой летней листвы и непрерывно наблюдал за ними.

* * *

Только сейчас он понял, что успел этот город полюбить: его старинные дворцы и крепости, мощёные улицы, широкие и узкие, его строгие дома со светящимися незашторенными окнами, его площади, каждая из которых являла собой дух истории; и конечно же озёра и острова и мосты, что их соединяют; и зеленеющие рядом с ними парки, тишина и убранство которых не могут не очаровать. Он всматривался в водную рябь, любовался многочисленными яхтами и катерами, и теми, что качались на приколе, и теми, что тихо скользили вдали. И он с оттенком горечи подумал, что за эти неполных три года, которые он находится в Стокгольме, он не имел ни одного дня, чтобы полностью отдохнуть – расслабиться, насладиться красотами всего вокруг. Даже тогда, когда приезжала Ольга. И шведы уже не кажутся такими чопорными и нелюдимыми, как раньше. И всё настолько чисто и ухожено… В распоряжении Балезина было не более двух часов, и он посвятил их неторопливой прогулке по шведской столице. Все тонкости, связанные с его возвращением домой, были подробно обговорены вчера с Макаровым.

Алексей погулял в Королевском саду, отмерил взглядом – может, в последний раз – памятник Карлу ХII, на котором удобно разместилась стая голубей, прошёлся мимо Дворца Конгрессов, близ ратуши с тремя золотистыми коронами и не отказал себе в том, чтобы подняться по ступеньками узёхонькой Мартен-Трогцис-Гренд, где они бродили с Ольгой и где его июньским вечером 1941 года поджидал Лоренц.

«Что ни говори, а он дал совершенно правдивую информацию насчёт 22 июня, – размышлял Балезин, – а потом исчез. А вдруг он не блефовал? Вдруг он действительно противник Гитлера и искал возможность связаться с нашей разведкой? Впрочем, почему с нашей, а не с английской?» Вопросы, вопросы… Мысли опять вернулись к работе. Так что же он такого сделал, что его отзывают в Москву? Может, за этим опять стоит ложное обвинение, как в тридцать восьмом? Нет, второй раз он в тюрьму не пойдёт! Если дело дойдёт до ареста, в этих цепных псов, которые только и научились, что хватать и пытать людей и даже не знают, что такое достойно воевать, рисковать собой – в них он напоследок разрядит свой пистолет, а последний патрон оставит себе.

* * *