Читаем Под прицелом полностью

Мне было очень интересно наблюдать за тем, как все, с кем я говорил, с любопытством всасывали в себя всю информацию. Но, в конце концов, результатов это никаких не принесло. Везде меня встречали с "большим пониманием". Часто и сами по себе проблемы не были для них секретом. Но когда доходило до серьезных решений, оказывалось, что БНД что-то вроде "священной коровы", которую никто не хотел трогать. Никому на самом деле Служба не нравилась, но никто не рисковал пойти на конфликт с нею. Кульминацией всего этого стало то, что все они в большей или меньшей степени просто отвели взгляд и не сделали ничего, когда Порцнера регулярно водили за нос руководящие кадры его Службы.

Запоздалая шутка истории: сегодня как раз эти старики глубокомысленно рассуждают о необходимости реформ, которые они сами во время своей активной службы пустили шанс осуществить. В своем, скажем так, ветеранском клубе "Форуме по обсуждению проблем разведывательных служб" ("Gesprachskreis Nachrichtendienste", GKND) в Берлине. Но будьте с ними осторожны! Ведь тот, кто тогда оказался несостоятельным в своей профессиональной области, сегодня вряд ли может стать хорошим советчиком.

Как учил Сенека: "Philosophia non in verbis, sed in rebus est". Философия учит делать, а не говорить.

Откуда взялся страх политиков, не позволяющий им серьезно разобраться с пуллахскими шпионами? Тут я могу только делать предположения. Тот факт, что на протяжении многих лет распространялись слухи о том, что в этом ведомстве есть секретные досье на всех возможных политиков, пожалуй, мог бы сделать эту касту такой сверхосторожной. Время от времени появляются и доказательства существования такой "коллекции грязного белья". Происходит это случайно или целенаправленно, я не знаю. Но отдельные примеры свидетельствуют, во всяком случае, что такие махинации могут иметь место.

В определенной мере Федеральной разведывательной службе помогли сведения из материалов бывшей "Штази", по сей день переходящих от одного ведомства к другому. Почему вообще внешней разведке достались эти досье, остается загадкой. Они относились к компетенции Ведомств по защите конституции, частично и Службы военной контрразведки (МАД) и отделу по защите государства при Федеральном ведомстве уголовной полиции (БКА), которые там могли получить важные для себя данные. Но БНД? Пуллахцев, собственно, касались лишь те материалы, в которых речь шла непосредственно об их ведомстве. Потому их поведение выглядело сомнительным, хотя ни один политик не рискнул этим поинтересоваться.

На самом нижнем политическом уровне на Федеральную разведывательную службу смотрят почти как на чудище из другого мира. После моего досрочного выхода на пенсию 1 января 2000 года я стал активно заниматься политикой на коммунальном уровне. Уже через короткое время местная парторганизация СДПГ в Целле выбрала меня своим председателем. Работа в социал-демократических кругах доставляла мне много радости. Во всяком случае я встретился с многими прекрасными людьми, с которыми у меня установились отличные взаимоотношения.

Но стоило в разговоре хоть как-то затронуть тему Федеральной разведывательной службы, как тут же возникала определенная отчужденность. Этот комплекс действовал как порок, пятно. Тот, кто делал что-то непорядочное, а именно работал в БНД, не мог, собственно, быть в полной мере добродетельным человеком. Мнение меньшинства, которое все время распространялось среди людей. Общественность, как само собой разумеющееся, считала, что БНД это коррумпированный, нарушающий законы аппарат. При этом считалось, что это самое обычное явление на земле. Никто не хотел с ним связываться и даже знать о нем никто ничего не хотел.

Это странное отношение СДПГ к Федеральной разведывательной службе трудно объяснить. Первая публикация моей книги вызвала скорее страх, нежели одобрение протагонистов. Некоторые даже потребовали моей отставки. Но с содержанием этой темы они все равно не хотели связываться. Так называемые "обычные люди" ничего об этом не знали, да, собственно говоря, и не хотели знать.

Когда в начале сентября 2003 года появились первые статьи с анонсами, предвещавшими скорый выход моей книги о БНД, ко мне пришло сообщение из Берлина. Петер Штрук, в то время министр обороны, передал мне его через наше партийное бюро в Целле. Мимоходом лишь отмечу, что в письме он пользовался терминологией, скорее свойственной английским лордам. Тем не менее, это произвело на меня впечатление. Вкратце смысл письма можно выразить фразой: We are not amused.