Читаем Под прицелом полностью

Единственный человек, который мог помочь мне с этой головоломкой, снова сидел напротив меня. В ожидании его рассказа меня распирало любопытство. С момента его прибытия всего лишь раз я осторожно спросил его. – Да, новости есть, понимаешь, важные новости, – были его слова. Больше ничего. Но при этих словах лицо у него было серьезным и мрачным. Потому я так ждал, пока он сам начнет рассказывать. Я ведь уже годами трудился над этими загадками.

В нескольких метрах от нашего дома рыбак вытащил на берег свою лодку. Мы как раз возвращались с нашей утренней пробежки и взглянули на лежащий перед ним улов. – Ну. Что ты думаешь о рыбе? Здесь есть свежая камбала? – спросил я его. Он одобрительно кивнул и поднял вверх большой палец: – Это хорошо! Лучше не бывает. Я это люблю! Вечером, после целого дня прогулок, мы вместе приготовили нашу камбалу. Это была чудная трапеза, а к рыбе были еще и водка, и пиво. Теперь я уже не мог сдержать свое любопытство и свою неестественную сдержанность: – Ну, теперь рассказывай. Какие там новости от твоего университетского друга?

Мой бывший агент взял двумя руками маленькую рюмку со шнапсом, повертел ее медленно и произнес: – О, да, это очень сложно. Я расскажу тебе все, но без моего анализа. Сначала сам обо всем подумай. А лишь потом я скажу тебе, что думаю я. Поговорим о Праге! О Праге 1999 года! Это самое важное.

– Их задача, как рассказывал мне мой приятель в Москве, состояло в том, чтобы во всех возможных обстоятельствах установить с тобой контакт. Но это означало, что они умышленно "засветились" бы перед твоими коллегами из наружного наблюдения. Правда, вторая встреча в Праге была намного проще первой. Ведь, как говорил мой однокашник, главная разница между первой и второй встречами состояла в том, что при первой поездке в Прагу БНД еще охотилась на "крота" в своих рядах. Да, у моих людей тогда были определенные преимущества, но они не могли наперед просчитать, чем закончится все дело. Они спрашивали себя, что может случиться. Основные предпосылки у обеих сторон были схожими. Каждая сторона искала утечку у себя.

Зато во время второй встречи в Праге намерения обеих разведок были уже совершенно разными. Да, как говорил мой московский друг: "Мы продолжали искать нашего предателя, а немцы своего уже нет". Он обосновывал эту мысль тем, что все, кто в Пуллахе искал возможную утечку в их системе безопасности, внезапно были отстранены от этой работы и отправлены куда подальше. Каждый по-своему. На их месте тут же появились новые фигуры, получившее задание позаботиться о затушевывании скандала. Причем так, что они просто обязаны были найти какой-то компромат на тебя.

Потому наш новый вербовочный подход к тебе был этим типам из Пуллаха как раз кстати. Ведь если только выяснилось бы, что вы оба, ты и "Вольфганг", впервые познакомились не на первой встрече в Праге, стало быть, эта встреча была спектаклем, как "жертва пешки" тут же определилась бы. Но, по мнению моего приятеля, была еще одна, куда более серьезная проблема, тяготевшая над БНД. И мой собеседник сделал артистическую паузу.

– Они в Москве вообще не понимали, почему немцы, зная, что у них в разведке есть "крот", не продолжали его поиски, а вместо этого делали все, чтобы скрыть этот факт. Они могли это объяснить только какими-то политическими причинами. Мой приятель дословно сказал так: "У всех нас в службе тогда сложилось впечатление, что в Федеральной канцелярии были уверены, что Фёртч – "крот". Нужно было найти лишь официальное подтверждение. Но никто не хотел, чтобы из-за этого возник политический скандал. От этого был бы слишком большой ущерб". Кроме того, как анализировали в Москве, предполагаемый риск уже был, пусть с опозданием, нейтрализован путем досрочной отправки Фёртча на пенсию. А теперь немцы были заинтересованы только в одном – замести следы. А этот сомнительный господин Юрецко подвернулся твоим коллегам как нельзя кстати. Но вот оперативных ошибок, которые ты совершил до того момента, было для этого явно недостаточно.

Самой большой проблемой в глазах тех, кто пытался затушевать последствия "Дела Фёртча" было, по мнению Москвы, следующее: что будет, если окажется, что ты на самом деле сказал правду, и вы с "Вольфгангом" действительно не были знакомы до вашей первой встречи в Праге?

Мой друг сделал маленький глоток из рюмки с водкой. Он никогда не пил крепкие напитки одним махом, как любят многие русские. Шнапс, помогавший пищеварению, он вкушал по капельке. – Ну, и что? Что ты думаешь? – поторопил я его, – я совсем ничего не понимаю. Во всей этой картине для меня оказалось теперь еще больше вопросов, чем было раньше, – честно и разочарованно сознался я.