Читаем Под опасным солнцем полностью

Мне было велено не уходить из пансиона. Я ничего не нарушала!

В погреб вела темная крутая лестница. Я уже хотела сбежать по ступенькам — в темноте я вижу не хуже кошки, — и тут послышались… шаги.

Кто-то поднимался из погреба! Кто-то шел… из запретного места?

Я заставила себя стоять неподвижно. Кто мог оттуда выйти? Титина же не воскресла? А может, там был священник? Или Танаэ?

Шаги тяжелые, мужские…

И вдруг слабый свет, который шел снизу, исчез. Кто-то громоздкий, продолжая подниматься по лестнице, его перекрыл.

Мужчина.

Весь в татуировках, с головы до пят. Белые диктаторские усы щеткой, седые курчавые волосы, маркизская рубашка с короткими рукавами, из которых торчали ручищи душителя, в одной зажата туристская палка. Похоже, он смутился, оттого что его застукали; поравнявшись со мной, он опустил глаза и быстро двинулся прочь.

Это еще кто такой?

Я провожала его глазами, пока могла, — он шел слегка прихрамывая, ноги у него были кривые, походка как у Чаплина, — а потом сбежала вниз по ступенькам.

Титина словно спала, вытянувшись на матрасе, уложенном прямо на пол и застеленном большим куском белой ткани с синими маркизскими крестами. Она была в том же, в чем ее нашли мертвой, в длинной рубахе с огромными ромашками, затмевающими букеты стрелиций, которые Танаэ расставила вокруг ее ложа. Цветы стерегли ее вечный сон, будто застывшие оранжевые бабочки.

И у меня вдруг появился вопрос. Здесь Титину не похоронят. Ее тело отправят самолетом в Брюссель через Папеэте и Париж? Тогда она проделала бы в обратном направлении путь ее кумира Жака, который умер в Париже, а похоронен здесь.

Сначала один вопрос, а потом целая куча. Кто позаботится об этом последнем путешествии? Что станет с ее кошками? Не увидеть Титине настоящей Венеции, не видать ей родную Бельгию ни чемпионкой мира по футболу, ни частью Франции, ни страной нобелевского лауреата по литературе, гениального автора комиксов.

Титина больше никогда не увидит того единственного, кого любила за всю свою жизнь.

Я вспомнила про черную жемчужину, которую она носила на шее, редкую и, похоже, невероятно дорогую. Была ли это память о возлюбленном? Танаэ прикрыла шею Титины тонким платком, не сняв с нее цепочки с жемчужиной. Титину так с ней и похоронят?

У меня в глазах потемнело… Я смотрела на платок, повязанный вокруг шеи, но никакой драгоценности не видела.

Я почувствовала, как пульс у меня резко участился. Тише, сердечко мое, тише. Танаэ сказала, что повесила жемчужину на шею Титине. После этого никто не входил в это запретное место, кроме священника, Танаэ, По, Моаны, меня… и этого типа с татуировками!

Того человека, который поднимался со своей тростью, опустив голову и не глядя мне в глаза. Словно вор!

Я взлетела по лестнице. Вне себя.

Надо быть последним подонком, чтобы вот так вломиться в запретное место и ограбить мертвую, даже если речь идет о жемчужине, которая стоит больше двухсот тысяч тихоокеанских франков.

Не прошло и пяти секунд, а я уже стояла на аллее перед фаре и мысленно повторяла указания Янна и Танаэ: ни в коем случае не оставаться одной, ни в коем случае не уходить далеко… Вот только этот похититель жемчуга далеко уйти не успел, и я позволила себе устроить спринт до конца сада. Дорога идет мимо пансиона, и уйти он мог только в двух направлениях: направо — к порту, налево — к деревне. Если хромой не прибавил шагу…

Я запыхалась, но добежала.

Я была права! Вор не торопился. Он пошел направо, теперь он был сотней метров выше, шагал, опираясь на палку, своей странной утиной походкой, или нет, скорее походкой свиньи, охромевшей, оттого что слишком долго была привязана за ногу. И на совести у него, похоже, не было никакого груза.

Идти за ним?

Я быстро с собой договорилась — не могла же я позволить ему скрыться!

Вышла за ворота пансиона и прибавила шагу, чтобы подойти к нему поближе.

Не слишком близко. Но не терять из виду.

Метр за метром я сокращала расстояние между нами, словно бродячий пес, идущий следом за незнакомцем, которого принимает за хозяина. В точности как в фильме Чаплина! Я отставала от него всего на пятьдесят метров, и меня почти не прикрывал ряд банановых пальм.

Стоило Чаплину обернуться — и я пропала…

Я знала, что Янн и остальные пошли в хижину мэра, она в той же стороне, но до нее было еще далеко, больше километра и десяток поворотов.

И тут у меня сердце остановилось.

Я подошла достаточно близко, чтобы разглядеть татуировки Чаплина, чешую на шее, змей, которые струйками черного пота стекали по его рукам до кистей, до пальцев… И заканчивались круглой черной каплей.

Жемчужина! Этот тип, зажав в кулаке цепочку, разгуливал с жемчужиной Титины, как будто так и надо!

Я внезапно осознала опасность. Но это не заставило меня сдаться. Не теперь. Просто надо быть более внимательной, передвигаться короткими перебежками, прячась за стволами банановых пальм, кофейных деревьев, папайи… Как в игре «раз, два, три, замри!» — пробежать десять метров, потом остановиться, спрятаться, двинуться дальше.

Раз, два, три, замри…

Иногда меня изумляет собственная тупость.

Раз, два, три…