Читаем Под маской, или Сила женщины полностью

«Я была заботлива и любезна с теми, кто ко мне расположен, а еще подслушала разговор влюбленных. Мне все это не понравилось, я грохнулась в обморок, чтобы его прекратить и вызвать интерес милой парочки. Мне казалось, что все удалось на славу, но Месье что-то заподозрил и не стал от меня этого скрывать. Я забыла про напускное смирение и бросила на него красноречивый взгляд. Взгляд произвел нужный эффект, и я буду пользоваться им и дальше. Стоило бы завоевать этого человека, однако титул мне милее, а поскольку дядюшка весьма красив и крепок, я с ним, так уж и быть, поживу до его смерти, при том что Месье с его томной элегантностью весьма привлекателен, а сердце его спит так крепко, что пока ни одной женщине не удалось его разбудить. Я поведала им свою историю, они в нее поверили, хотя мне хватило дерзости объявить, что мне всего девятнадцать лет, я говорила с шотландским акцентом и стыдливо призналась, что Сидни собирался на мне жениться. Месье с С. знаком и явно что-то подозревает. Придется следить за ним повнимательнее и по мере возможности скрывать от него правду.

Вечером, оставшись одна, я почувствовала себя очень несчастной. Что-то в атмосфере этого счастливого дома заставило меня пожалеть о том, кем я стала. Я сидела, пытаясь собраться с духом, и вспоминала те дни, когда я была молода и хороша собой, весела и добродетельна. Из зеркала на меня смотрела увядшая тридцатилетняя женщина, ибо я сняла накладные локоны, смыла краску, маски на лице не осталось. Ох! Как же я ненавижу сентиментальность! Пью за твое здоровье из подаренной тобою фляжки, а потом лягу в кровать и увижу себя во сне в роли леди Тартюф, которую исполняю снова. Адье, продолжение следует».

Эдвард сделал паузу, все молчали, он взял следующее письмо и продолжил чтение:

«Любезная моя!

Все идет хорошо. На следующий день я взялась за дело и, поняв характер каждого, испытала на них свою силу. Рано утром сбегала посмотреть на Холл. Оценила его по достоинству и сделала первый шаг к тому, чтобы стать его хозяйкой: распалила любопытство хозяина, от души ему польстив. Он боготворит свое поместье; я похвалила его, добавив несколько безыскусных комплиментов ему самому — он был очарован. Младший член семьи обожает лошадей; рискуя собственной шеей, я приласкала его любимца, и он восхитился мной. Барышня романтична, любит цветы, я составила букетик и впала в сентиментальность — и это ей очень понравилось. Прекрасная сосулька обожает свою покойную маму, я восторженно отозвалась о ее портрете, и она растаяла. Месье привык к поклонению. Я его не замечала, и он, по природной противоречивости человеческой натуры, начал замечать меня. Он любит музыку, я стала петь, но прекратила, когда он, послушав немного, захотел продолжения. Он ленив, любит, чтобы его развлекали, я продемонстрировала ему свое мастерство, но отказалась утруждать себя ради его забавы. Короче говоря, не оставляла его в покое, пока он не начал пробуждаться. Младшего, чтобы от него избавиться, я очаровала, и его услали из дому. Бедняжка, он мне в общем-то по душе, будь он ближе к титулу, я бы вышла за него замуж».

— От души признателен за такую честь. — Эдвард презрительно выпятил губу. Джеральд же сидел, застыв, точно изваяние — зубы стиснуты, глаза пылают, брови нахмурены. Он ждал развязки.

«Пылкий мальчик едва не прикончил брата, но я сумела расположить к себе Месье, разыграв роль сиделки, — правда, потом вмешалась Вашти (сосулька). Тогда я изобразила оскорбленную добродетель и больше к нему не подходила, зная, что он будет скучать, устроила мистификацию касательно С., отправив письмо туда, где С. точно его не получит, да и вообще разыгрывала всевозможные милые сценки, чтобы добиться признания этого гордеца. Дело движется, а я тем временем понемногу очаровываю сэра Д. своей дочерней привязанностью. Это почтенный пожилой джентльмен, простодушный, как дитя, кристально честный и щедрый, как принц. Повезет мне, если я добьюсь его расположения, и своей добычей поделюсь с тобой, так что пожелай мне удачи».

— А вот третье письмо. Часть его содержания вас удивит, — сказал Эдвард, беря в руки очередной листок.

«Ортанз!