Читаем Под маской, или Сила женщины полностью

Он поклонился и произнес, будто бы обращаясь ко всем:

— Я еду с первым поездом, так что все поручения прошу передать сегодня.

— Тогда пойдем, Нед, дадим Джин возможность написать письмо.

И Белла увела сопротивляющегося брата из комнаты.

— Я отдам вам письмо утром, — сказала мисс Мюир, и голос ее по неведомой причине дрогнул; судя по выражению лица, она пыталась совладать с каким-то сильным чувством.

— Как вам угодно.

И Ковентри вернулся к Люсии, гадая про себя, кому собирается написать мисс Мюир. Брату он не стал раскрывать, зачем едет в столицу — из страха, что после его слов разразится та самая катастрофа, которую он пытался предотвратить. Что до Неда, жившего теперь будто бы во сне, то он, похоже, вовсе забыл о существовании Джеральда.

Ковентри с нетипичным для него проворством на следующий день проснулся в семь утра. Люсия подала ему завтрак, а когда он вышел распорядиться насчет экипажа, по лестнице спустилась мисс Мюир, очень бледная, с припухшими веками (после бессонной ночи в слезах, заключил Джеральд) и, вложив ему в ладонь изящный конвертик, торопливо произнесла:

— Оставьте это, пожалуйста, у леди Сидни, а если увидите ее, скажите: «Я все помню».

Его поразила странность ее слов и поведения. Взгляд невольно переметнулся на письмо, и рядом с адресом Ковентри прочитал имя молодого Сидни. Тут же осознав свою ошибку, он торопливо произнес: «Всего хорошего», — засунул письмо в карман и оставил мисс Мюир стоять — одну руку она прижала к сердцу, другую простерла перед собой, будто пытаясь забрать письмо.

На всем пути в Лондон Ковентри не мог забыть едва ли не трагическое выражение лица девушки, оно преследовало его оба дня в столице, проведенные в непрестанной суете. Дело по устройству Неда в полк стремительно ускорилось, поручения Беллы были выполнены, любимые матушкины лакомства припасены, куплен и подарок для Люсии, которую семья назначила ему в спутницы жизни, поскольку выбрать кого-то самостоятельно он ленился.

Письмо Джин Мюир он доставить не смог: леди Сидни уехала в свое сельское имение, дом оказался заперт. Джеральда очень занимало, как гувернантка воспримет эту новость и, вернувшись из поездки, он вошел в дом совсем тихо. Все разошлись по своим комнатам переодеться к ужину, за исключением мисс Мюир, которая, как ему сообщила служанка, прогуливалась в саду.

— Очень хорошо, у меня для нее новости. — И, развернувшись, молодой хозяин, как его называла прислуга, устремился на поиски. Нашел он ее в дальнем уголке, она сидела одна, в глубокой задумчивости. Услышав шаги, встрепенулась, на лице мелькнуло сперва удивление, потом удовлетворение и, встав, она поманила его к себе едва ли не с пылом. Сильно удивившись, он подошел и протянул ей письмо, сказал любезно:

— Сожалею, но доставить его оказалось невозможно. Леди Сидни в деревне, а посылать по почте без вашего дозволения я не решился. Я поступил правильно?

— Совершенно правильно, благодарю вас. Так куда лучше.

И с явным облегчением на лице разорвала письмо на мельчайшие клочки и развеяла их по ветру.

Изумившись сильнее прежнего, молодой человек хотел уже было уйти, но тут она произнесла тоном то ли мольбы, то ли приказа:

— Прошу вас, задержитесь. Мне нужно с вами поговорить.

Он остановился, глядя на нее с явным удивлением, ибо щеки девушки внезапно залились румянцем, губы задрожали. Длилось это лишь миг, потом к ней вернулось самообладание. Жестом пригласив его присесть на скамью, на которой сидела раньше, она осталась стоять и произнесла тихо, торопливо, голосом, полным боли и решимости:

— Мистер Ковентри, я хотела поговорить с вами, с главой семьи, а не с вашей матушкой, о чрезвычайно прискорбном событии, случившемся в ваше отсутствие. Сегодня заканчивается мой месячный испытательный срок, матушка ваша желает, чтобы я осталась, я и сама желаю этого всей душой, потому что здесь хорошо, но долг мне не велит. Прочитайте — и вы сами все поймете.

Она вложила ему в руку торопливо нацарапанную записку и внимательно следила за ним, пока он читал. Она увидела, как он вспыхнул от гнева, закусил губу, нахмурил брови, потом напустил на себя несокрушимую надменность, поднял глаза и крайне язвительно произнес:

— Для начинающего неплохо. Мальчик владеет красноречием. Жаль, что оно растрачено втуне. Позвольте спросить, ответили ли вы на эти излияния?

— Да, ответила.

— И что теперь? Он умоляет вас «бежать с ним, разделить превратности судьбы, стать его ангелом-хранителем до конца дней». Вы, полагаю, согласны?

Ответа не последовало: стоя перед ним, мисс Мюир смотрела на него с выражением гордого терпения, как человек, который ожидает упреков, но не собирается — из чувства собственного достоинства — на них отвечать. Ее манера себя держать произвела на него нужное впечатление. Ковентри кратко спросил, уже без всякой издевки:

— Зачем вы мне это показали? Что я могу сделать?